45-я кавалерийская дивизия в боях на Смоленщине

Тема в разделе "Части и подразделения Красной Армии", создана пользователем Виктор Юрьевич, 21 авг 2012.

  1. Виктор Юрьевич
    Offline

    Виктор Юрьевич Завсегдатай SB

    Регистрация:
    18 апр 2009
    Сообщения:
    327
    Спасибо:
    515
    Отзывы:
    15
    Страна:
    Russian Federation
    Из:
    Москва
    [SIZE=10pt]Здравствуйте!
    Сегодня мне хотелось бы приоткрыть, как говорится, «занавес» над боевыми действиями незаслуженно, как мне кажется, забытой 45-й кавалерийской дивизии и ознакомить родных и близких воинов и поисковиков с новыми подлинными документами и фактами о тех тяжелых и кровавых боях…
    Вероятно, этот «занавес» или эту забывчивость несколько оправдывает отсутствие в ЦАМО отдельного фонда документов 45-й КД…
    Но так говорят работники ЦАМО и вроде бы они правы – действительно нет такого фонда, есть только одна архивная папочка с 3 листками копии директивы Главного Политуправления РККА о порядке приема в члены и кандидаты в члены ВКП(Б) в условиях боевой обстановки, разосланной во все ПУ фронтов. Я в отсутствие документов решил не верить!
    А вот в свое время в это, вероятно, поверили при написании своих мемуаров два бывших офицера 45-й кавдивизии – ставший к моменту написания своих мемуаров генерал-полковником В.А. Белявский (бывший в звании майора начальником штаба кавдивизии), а также дослужившийся до генерала армии А.Т. Стученко (бывший в звании подполковника командиром 58-го кавполка).
    Ведь они не могли НЕ ЗНАТЬ, особенно А.В. Белявский, начштаба дивизии, что дивизия дважды сдавала по прибытию в 30-ю, а затем в 22-ю Армию списки, по крайней мере, офицерского состава! Белявский сам же подписывал эти списки! Они ведь, как военачальники высокого ранга, не могли не знать, что они также отправляли боевые донесения, оперсводки, шифртелеграммы и другие документы в штабы тех армий, где они воевали! А значит, можно (нужно!) искать документы в фондах армий и органов управления Западного фронта (штаб, политуправления, тыл и др.).
    Таким образом, в результате моего «неверия» мною были найдены Списки членов ВКП(Б) на 185 чел. и кандидатов в члены ВКП(Б) на 105 чел. по состоянию на 12 сентября 1941 года, Списки коммунистов 55-го кавполка (60 человек), Книга учета комсомольцев 55-го кавполка (52 человека, – кстати, в этом списке записана и фамилия старшего брата моего отца, моего родного дяди Суслопарова Бориса Михайловича, пропавшего без вести в боях в Тверской области), два списка офицеров управления дивизии и всех кавполков (до командира взвода) на 17 августа (222 чел.) и на 15 сентября 1941 года (на 227 чел.).
    Нашлись также в фондах штабов, политуправлений, тылов армий и Западного фронта и многие другие штабные документы о тех боях…

    На основе найденных документов, а также собранных в течение почти семи лет данных из других источников, мною был написан и размещен на форуме «ЗАБЫТЫЙ ПОЛК» Боевой путь 45-й кавалерийской дивизии.[/SIZE] Правда, первая попытка подобной публикации была сделана мною еще в 2005 году на сайте Солдат.РУ.
    Здесь также опубликованы Списки на 1027 воинов дивизии (по состоянию на 1 августа 2012 года), фамилии которых мне удалось разыскать в ЦАМО, на сайтах ОБД «Мемориал» и ОБД «Подвиг народа», а также с помощью поисковиков и волонтеров на различных поисковых сайтах.
    Практически все воины дивизии, за исключением умерших в тыловых госпиталях, умерших в плену, погибших в боях в Тверской области, вышедших из окружения в октябре 1941 года и оставшихся в живых, покоятся в земле Смоленщины…
    Но только менее десятка фамилий воинов дивизии увековечены на памятниках или в списках воинских захоронений Смоленщины. И пока я не нашел ни одной фамилии воинов 45-й КД в списках воинских захоронений в Пеновском районе Тверской области…
    С горечью также хочется сказать, что, несмотря на то, что практически 90 % воинов были призваны и мобилизованы из Горьковской области (ныне Нижегородская), горьковчане до февраля 2009 года вообще ничего о дивизии не знали и поэтому, вероятно, и не считали её своей, родной дивизией, так как она формировалась в Ивановской области, в лагерях под г. Ковров (ныне – Владимирская область). Только после опубликования мною списка на сайте НОМОПО «Курган» (Тверь) им стало известно о воинах, призванных из их области.
    Поскольку дивизия действовала на многих участках дивизий, совместно с ними, то в своем очерке я естественно упоминаю и о боевых действиях стрелковых и танковых бригад 19-й, 22-й, 30-й Армий и группы генерала Болдина Западного фронта.
    Ведь в первый свой бой 45-я КД вступила пратически сходу, с марша, без разведки и какой-либо подготовки 19 августа 1941 года в полосе наступления 30-й Армии генерал-майора В.А. Хоменко южнее Батурино в направлении Починок 2-й, Шелепы, Фоменки. И вследствие этого дивизия получила печальный итог, потеряв убитыми и ранеными более 100 человек и более 250 лошадей…
    Поняв бесперспективность применения дивизии в полосе 30-й Армии, уже 21 августа дивизию перебрасывают в полосу боевых действий 19-й Армии генерал-лейтенанта И.С. Конева, где обозначился некоторый успех в продвижении наших войск. Но все попытки вначале 50-й СД, затем 166-й СД и 244-й СД прорвать оборону противника для создания участка ввода 45-й КД с целью проведения рейда по тылам противника оказывались безрезультатными.
    И только с 26 августа 45-й КД в ночное время удалось без боя, используя заболоченные участки местности, выйти в тыл группировки противника в районе Ст. Казарина, Кротово, Морозово.
    В ходе рейда были уничтожены две пехотные роты, захвачены пленные и трофеи. Однако и кавдивизия сама понесла ощутимые потери – 84 человека убитыми и 157 человек пропавшими без вести….
    Вот как об этом пишет в своих мемуарах подполковник А.Т. Стученко, командир 58-го кавполка, –
    «Нам давно уже пора было прорываться к своим, но мы не трогались и все ждали возвращения двух эскадронов 52-го кавалерийского полка. Этот полк постигла неудача. Атака была подготовлена плохо и начата преждевременно (атаковал он не вместе с нами, а в другом направлении, самостоятельно). В результате не вернулись два эскадрона, вырвавшиеся вперед. Напрасно мы их ждали в районе сбора. Судьба пропавших конников неизвестна по сей день…».
    А.В. Белявский также упомянул о результатах рейда – «Рассчитывать на дальнейший успех рейда в этих условиях не приходилось. Генерал-майор Н.М. Дрейер получил от командарма указание прекратить наступление и повернуть назад. Весь остаток дня и большую часть ночи эскадроны совершали марш. К утру следующего дня [29 августа] наши полки сосредоточились между реками Вотря и Вопь. В штаб армии вместе с донесением были отправлены пленные из 14-го пехотного полка. Так закончился наш рейд в тыл врага. К этому времени после изнурительных десятидневных боев в дивизии осталось не более двух с половиной тысяч строевых бойцов».
    9 сентября дивизии приказано совершить 300-километровый марш в полосу 256-й стрелковой дивизии 22-й Армии в Калининскую область, на осташковское направление… Туда же 14 сентября эшелонами перебрасывают и 126-ю ТБр.
    Здесь дивизии предстоят гораздо более тяжелые и кровавые бои, чем в полосах 30-й и 19-й Армий вместе взятых… Вы также узнаете – почему вдруг в некоторых донесениях и сводках вместо подписи генерала Н.М. Дрейера, стоят подписи генерала Н.Ф. Лебеденко!?
    Таким образом, 45-я кавдивизия за два месяца боев побывала в составе 30-й, 19-й, а затем и 22-й Армий. И возвратилась дивизия 30 сентября, за 2 дня до начала немцами операции «Тайфун», опять в полосу 19-й Армии, но уже вошла в резерв Западного фронта.
    Белявский вспоминал – «Нас было всего полторы тысячи человек... Я прилег отдохнуть лишь часа в три утра 2 октября... Хотя от нас до переднего края было не менее 30 километров, отчетливо доносился гул канонады... Немцы начали наступление на Москву...».
    Но обо всем этом вы узнаете, прочитав подготовленный материал и ознакомившись также с документами и подлинниками карт тех боевых действий.
    В «ГАЛЕРЕЕ» форума размещены карты боевых действий, в основном с сайта ОБД «Подвиг народа» и других сайтов, таблицы, подлинники боевых документов и другие графические документы той поры. Здесь же опубликованы фотографии офицеров и солдат дивизии, сканированные из книг начальника штаба 45-й КД майора В.А. Белявского и командира 58-го кавполка подполковника А.Т. Стученко, с карт военнопленных в ОБД Мемориал, а также с фотографий, присланных в мой адрес родными и близкими воинов…
    * * * * *
    Итак, на сегодняшний день опубликованы:
    Глава 1. Формирование 45-й кавалерийской дивизии.
    Глава 2. Прибытие дивизии на фронт.
    Боевые действия в полосе наступления 30-й Армии Западного фронта с 18 по 21 августа 1941 года.
    Глава 3. На вяземско-духовщинском направлении.
    Боевые действия 45-й кавалерийской дивизии в полосе наступления 19-й Армии Западного фронта с 22 августа по 10 сентября 1941 года.
    Глава 4. На осташковском направлении.
    Боевые действия 45-й кавалерийской дивизии в полосе 22-й Армии Западного фронта с 17 по 29 сентября 1941 года.
    Все главы здесь - http://www.polk.ru/forum/index.php?showtopic=2246
    В данный момент продолжаю я работу над завершающей главой, рабочее название которой «Боевые действия 45-й кавалерийской дивизии в составе 19-й Армии Западного фронта (2-13 октября 1941 г.). Гибель дивизии в окружении под Вязьмой».
    * * * * *
    «ГАЛЕРЕЯ» http://www.polk.ru/forum/index.php?app=gallery
    Чтобы просмотреть все альбомы и найти данные о 45-й КД, нужно кликнуть на надпись справа «Просмотр».
    Альбомы называются:
    «45-я кавдивизия. Фотографии воинов».
    http://www.polk.ru/forum/index.php?app=gallery&album=5
    «45-я кавдивизия. Документы. Карты».
    http://www.polk.ru/forum/index.php?app=gallery&album=8
    * * * * *
    «СПИСКИ ВОИНОВ 45-й кавалерийской дивизии».
    http://www.polk.ru/forum/index.php?showforum=78
    (А - И)
    http://www.polk.ru/forum/index.php?showtopic=355
    (К - П)
    http://www.polk.ru/forum/index.php?showtopic=2486
    (Р - Я)
    http://www.polk.ru/forum/index.php?showtopic=2505

    Если администраторы сайты не имеют возражений, то я готов в полном объеме, после завершения написания завершающей главы (ориентировочно октябрь-ноябрь) разместить свой очерк на вашем сайте.
    С уважением, Виктор Юрьевич Суслопаров, племянник 19-летнего лейтенанта СУСЛОПАРОВА Бориса Михайловича, командира артиллерийской батареи 55-го кавполка 45-й кавдивизии, пропавшего без вести в сентябре 1941 года в боях 45-й КД в Тверской (Калининской) области.
    Фотографии моего родного дяди, курсанта Пензенского артиллерийского училища лейтенанта СУСЛОПАРОВА Б.М. Таким 19-летним лейтенантом он и останется навеки в памяти и сердцах моих родных и близких…
    http://www.polk.ru/forum/index.php?app=gallery&image=154
    http://www.polk.ru/forum/index.php?app=gallery&image=155
    * * * * *
    С воспоминаниями участников тех событий – начальника штаба 45-й кавалерийской дивизии майора В.А. Белявского и подполковника А.Т. Стученко, командира 58-го кавалерийского полка – Вы можете ознакомиться
    Белявский В.А. «СТРЕЛЫ СКРЕСТИЛИСЬ НА ШПРЕЕ». Москва, Воениздат, 1973.
    http://samsv.narod.ru/Div/Kd/kd045/default.html
    Кликнуть на надпись «Из истории Великой Отечественной войны (113 кб)»

    Стученко А.Т. «ЗАВИДНАЯ НАША СУДЬБА». Москва, Воениздат, 1968. Изд. 2-е, испр.
    Глава «Снова обнажаем клинки».
    http://militera.lib.ru/memo/russian/stuchenko_at/04.html
    Глава «Самые трудные дни».
    http://militera.lib.ru/memo/russian/stuchenko_at/05.html
    Фотографии воинов дивизии, а также иллюстрации к мемуарам
    http://militera.lib.ru/memo/russian/stuchenko_at/index.html
    * * * * *
    Готов выслушать ваши замечания и предложения здесь на форуме, а также через электронную почту pogranec5@rambler.ru
     
    Ivanich, Юлиа и AVIA нравится это.
  2. Виктор Юрьевич
    Offline

    Виктор Юрьевич Завсегдатай SB

    Регистрация:
    18 апр 2009
    Сообщения:
    327
    Спасибо:
    515
    Отзывы:
    15
    Страна:
    Russian Federation
    Из:
    Москва


    С 15 октября 2014 года по 27 марта 2015 года к 70-летию великой Победы в Великой Отечественной войне в газете «КОММУНАР» Меленковского района Владимирской области, из которой также призывались воины 45-й КД, была опубликована моя статья «Неизвестная и забытая кавалерийская дивизия…».


    upload_2015-11-7_11-23-13.png

    НЕИЗВЕСТНАЯ И ЗАБЫТАЯ КАВАЛЕРИЙСКАЯ ДИВИЗИЯ.

    45-я кавалерийская дивизия в боях на Смоленщине.

    В год приближающегося 70-летия нашей великой Победы хотелось бы приоткрыть, как говорится, «занавес забвения» о формировании и боевых действиях незаслуженно, как мне кажется, забытой 45-й кавалерийской дивизии и ознакомить родных и близких воинов с новыми подлинными документами и фактами о тех тяжелых и кровавых боях…
    Вероятно, этот «занавес» или эту забывчивость несколько оправдывает отсутствие в Центральном архиве Министерства обороны (ЦАМО) отдельного фонда документов 45-й КД…
    Но так говорят работники ЦАМО и вроде бы они и правы – действительно нет такого фонда, есть только одна архивная папочка с 3 страницами копии директивы Главного Политуправления РККА о порядке приема в члены и кандидаты в члены ВКП(б) в условиях боевой обстановки, разосланной во все политуправления фронтов.
    Я же, как человек военный, в отсутствие в архиве документов о дивизии решил не поверить! И, как показала дальнейшая работа в ЦАМО, поступил верно и обнаружил множество документов именно по нашей 45-й КД…
    В результате мною в ЦАМО были найдены Списки членов ВКП(б) на 185 чел., Списки кандидатов в члены ВКП(б) на 105 чел. по состоянию на 12 сентября 1941 года, Списки коммунистов 55-го кавполка (60 человек), Книга учета комсомольцев 55-го кавполка (52 человека), – кстати, в этом списке записана и фамилия старшего брата моего отца, моего родного дяди Суслопарова Бориса Михайловича, пропавшего без вести в боях в Тверской области, а также еще два списка офицеров управления дивизии и всех кавполков (до командира взвода) на 17 августа (222 чел.) и на 15 сентября 1941 года (на 227 чел.).
    Нашлись также в фондах штабов, политуправлений, тылов 19, 30 и 22 Армий и Западного фронта многие другие документы о тех боях…
    * * * * *
    45-я кавалерийская дивизия формировалась с 7 по 30 июля 1941 г. в г. Коврове Ивановской области (ныне Владимирской). Более 90% воинов были призваны из Горьковской области, в том числе 24 воина из Ляховского и Меленковского районов области.
    В состав дивизии входили 52-й, 55-й и 58-й кавалерийские полки, 36-й отдельный бронетанковый эскадрон. Номер полевой почтовой станции (ППС) № 722, но в период формирования в июле в г. Коврове отдельные воины указывали на конвертах и временные номера ППС (п/ящики) 334, 337, 344….
    Командир дивизии – генерал-майор Дрейер Николай Михайлович.
    Комиссар дивизии – полковой комиссар Полегин Александр Гаврилович.
    Начальник штаба дивизии – подполковник Лукин Иван Григорьевич. В первом же бою 19 августа он будет тяжело ранен и отправлен в госпиталь. Вместо него назначен майор Белявский Виталий Андреевич.
    52-й кавалерийский полк:
    Командир полка – Волков Дмитрий Сидорович, майор.
    55-й кавалерийский полк:
    Командир полка – Баев Идрис Харитонович, подполковник.
    58-й кавалерийский полк:
    Командир полка – Стученко Андрей Трофимович, подполковник.
    По состоянию на 17 августа 1941 года численность дивизии составляла:
    личного состава – всего 2913 чел. (начсостав – 259, младший начсостав – 336, рядовые – 2321), артиллерийские орудия 76-мм – 12, 45-мм – 12, пулеметы станковые («Максим») – 42, ручные пулеметы – 73, автоматы ППШ – 211, винтовки – 2105, винтовки самозарядные – 494, шашки – 2958, автомобили – 29, броневики – 5.

    Из мемуаров начальника штаба дивизии Белявского В.А.
    «2 августа 1941 года приехал начальник штаба дивизии подполковник И.Г. Лукин и мне разрешили на следующий день, в воскресенье, съездить к жене во Владимир, куда она переехала из подмосковного села Быково. Однако вечером, буквально на пороге, меня встретил офицер спецсвязи. У него в руках была телеграмма: командиру дивизии предлагалось начать погрузку частей в эшелоны».
    45-я КД была отправлена на фронт 10-тью эшелонами со станции Ковров. На 18.00 06.08.1941 г. было погружено 7 эшелонов, и один эшелон к этому времени уже прибыл на станцию Колесники, а к 6 часам 07.08.41 г. – завершена погрузка всех 10 эшелонов. Выгружено на станции Колесники – Гжатск к 6 часам 07.08.1941 г. 5 эшелонов, 5 эшелонов еще находилось в пути.
    Район сосредоточения для дивизии после разгрузки штабом Резервного фронта был определен в лесах северо-западнее Гжатска (ныне г. Гагарин Смоленской области).
    * * * * *
    На вяземско-духовщинском направлении.
    15 августа 1941 года в докладе Верховному Главнокомандующему Плана наступательной операции на духовщинском направлении Смоленской области командующим войсками Западного фронта Маршалом Советского Союза С.К. Тимошенко был определен общий замысел фронтовой наступательной операции, в том числе и на применение резервов фронта – 45-й кавалерийской дивизии и 107-й танковой дивизии. Эти обе дивизии согласно приказу входят в подчинение 30-й Армии генерал-майора В.А. Хоменко.
    В этом докладе был определен общий замысел операции, в том числе и на применение в ней резервов фронта – 45-й кавалерийской дивизии и 107-й танковой дивизии. Дата начала наступления 8.00 17 августа.
    Но в это время 45-я КД все еще продолжала совершение конного марша по маршруту Гжатск – Новодугино – Андреевское – Канютино. В ходе совершения марша попала под удары авиации противника и понесла первые боевые потери.

    Вот что пишет в своих мемуарах бывший командир 58 кавполка А.Т. Стученко:
    «18 августа не удалось даже подойти к линии фронта, так как противник еще на подступах к линии фронта ударами авиации и артиллерии нанес дивизии большие потери. Днем укрываемся в лесах. Особенно прячем лошадей. Немцы ищут нас. С рассвета в воздухе «рамы» – немецкие двух фюзеляжные самолеты «Фокке-Вульф-109». Стоит «раме» обнаружить лошадей, как с запада появляются бомбардировщики, и начинается ад. Нас засыпают бомбами, обстреливают из пулеметов и пушек… Однажды врагу удалось засечь наш обоз — на рассвете он не успел втянуться в лес. «Юнкерсы» обрушили на дорогу свой бомбовый груз. В предсмертных судорогах забились раненые лошади, задымились разбитые повозки… Дивизия уже больше недели на фронте, но в бою еще не была, хотя и имеет потери».
    Поэтому только с утра 18 августа дивизия начала сосредоточиваться в районе Квоктушино, Подъезжалово, Лукашево. Сосредоточение было завершено к 17.00 18.08.1941 г.
    В свой первый бой дивизия совместно с 107-й ТД вступила 19 августа 1941 года.
    Из вышеизложенного понятно, что у штаба 45-й кавдивизии абсолютно не было времени на организацию боевых действий и, особенно, на проведение разведки противника или хотя бы на получение от штаба 30-й Армии или стрелковых дивизий каких-либо сведений о противнике на участке прорыва.
    Об этом, кстати, пишет в своих мемуарах по прошествии нескольких десятков лет бывший начальник штаба 45-й КД генерал-полковник В.А. Белявский:
    «Мы попытались уточнить обстановку на командном пункте одного из полков 162-й стрелковой дивизии, в боевых порядках которого действовали наши эскадроны, но и тут нам не удалось получить исчерпывающей информации.
    Тогда мы с начальником штаба нашей дивизии подполковником И.Г. Лукиным поскакали вперед, к небольшому возвышению на опушке леса. Отсюда в бинокль были уже хорошо видны боевые порядки эскадронов. Но здесь мы попали под сильный пулеметный огонь. Подполковник И.Г. Лукин был ранен в предплечье. Пришлось отправить его в полевой госпиталь, а мне – вступить в должность начальника штаба дивизии.
    Наши полки упорно пытались прорваться в глубину обороны противника, но его огонь был очень сильным и хорошо организованным. Пришлось несколько раз изменять направление ударов. Эскадроны все время находились в непосредственном соприкосновении с неприятелем. Они уже оторвались от нашей пехоты. Кавалеристы дрались отчаянно.
    Увы, три наши батареи сорокапяток и трехдюймовок были не в состоянии подавить огневые точки противника, особенно его артиллерию. И хотя мы нанесли гитлеровцам немалый урон, глубоко в прорыв дивизия войти не смогла. В сумерки поступил приказ вывести полки из боя».
    А вот как описывает тот первый бой бывший командир 58 кавполка подполковник А.Т. Стученко, ставший после войны генералом армии:
    «Вскоре эскадроны в конном строю приблизились к опушке. И тут началось... Бешеный пулеметный и автоматный огонь стегал из-за деревьев, с деревьев, с земли. Сзади рвались мины, отрезая нас от остальных полков дивизии и выводя из строя лошадей, тащивших пушки и пулеметные тачанки. «Кукушки», замаскированные в листве, били на выбор. Так мы были наказаны за пренебрежение к разведке.
    По сигналу эскадроны спешились и повели наступление в пешем строю. Артиллерия их поддержать не могла: лошади были перебиты в упряжках. Пушки попытались тащить их на руках, но «кукушки» перестреляли орудийную прислугу. Положение создалось отчаянное… К вечеру, отойдя на несколько километров в тыл, стали приводить себя в порядок. Командиры докладывали о потерях. Многих мы недосчитались. Да, страшный выдался день.
    Мы снова в резерве фронта. Приводим дивизию в порядок. Командиры и политработники неотлучно с бойцами: надо помочь людям оправиться от первого потрясения, вернуть им бодрость, веру в свои силы».
    В ЦАМО мною найден Отчет штаба 30-й Армии об итогах того тяжелого для дивизии боя:
    «19 августа 1941 года по решению командарма для усиления пробивной силы частей на фронте 242-й и 162-й сд были введены танки 107-й тд. В результате атаки 162-й сд был захвачен Починок 2-й.
    В образовавшийся прорыв были введены в конном строю два полка 45-й КД. Однако атака 45-й КД пулеметным огнем противника была отбита. Потеряв убитыми и ранеными свыше 100 человек и 250 лошадей, кавалерийская дивизия отошла в исходное положение».
    Как далее отмечалось в отчете штаба армии, последующие бои 26–27.08.41 г. по расширению и углублению прорыва обороны противника успеха не дали. Потери армии за этот период боев: убито – 3.855 чел, подбито 5 орудий, 12 танков.
    Поняв бесперспективность использования 45-й КД в полосе 30-й Армии, которая не имела продвижения вперед и по сути дела «топталась» на месте, распоряжением штаба Западного фронта 45-я КД с утра 21.08.41 г. переподчиняется 19-й Армии, где в это время в наступлении армии наметился некоторый успех.
    Совершив ночной марш, к 5.00 22.08.1941 г. дивизия сосредоточилась в тылу армии в районе леса вост. Голочево, Жукова, Федосеева.

    Из мемуаров В.А. Белявского:
    «К утру поступил новый приказ — совершить марш в южном направлении. 19-я Армия, в полосу которой мы теперь выходили, также вела наступательные бои. Армией командовал генерал-лейтенант И.С. Конев. Вместе с командиром дивизии генерал-майором Н.М. Дрейером мы поехали на командный пункт армии.
    Здесь я впервые увидел Ивана Степановича Конева. С первой же встречи он произвел на меня неизгладимое впечатление. Невысокий, худощавый, очень подвижный. Вопросы лаконичные, суждения четкие, в каждом жесте — энергия и решительность.
    Несколько позже мне не раз доводилось видеть командарма на поле боя. Обычно он пешком с неизменной палочкой в руках добирался до командных пунктов полков или до переднего края. И все уже знали, что именно на этом участке осложнилось положение или, наоборот, наметился успех. Твердые распоряжения командарма, весь его облик вселяли уверенность в бойцов и командиров.
    И.С. Конев оставил командира дивизии у себя для подробного разговора, а меня отправил к начальнику оперативного отдела [штаба 19-й армии] полковнику Маслову. Я доложил ему о состоянии дивизии, а он в свою очередь подробно расспросил меня об участии кавалеристов в боях, поинтересовался настроением бойцов и командиров».
    Из Боевого донесения командующего войсками 19-й Армии генерал-лейтенанта И.С. Конева о результатах боевых действий за 22 августа в районе Потелица, Балашова и решении на наступление войск армии на 23 августа 1941 г. становится известной предстоящая задача 45-й кавалерийской дивизии:
    «На 23.08 решил продолжать наступление с 08.30 в общем направлении на Духовщина с задачей уничтожить противника между рр. Лойня и Царевич.
    45-ю КД ввести для развития успеха на участке 64-й СД в направлении Мягченки, Сельцо, Духовщина с целью отрезать пути отхода противника через р. Царевич и к исходу 23.08 овладеть лесами западнее Духовщина. Штарм 19 – Вадино. Конев».
    22 августа 1941 г. в докладе командующему войсками Западного фронта штаб 19-й Армии конкретизирует задачи 45-й кавалерийской дивизии:
    «Считаем целесообразным:
    а) Сохранить прежнюю группировку армии и, не ослабляя удара в центре, в направлении Маковье, Павлово, развивать также удар в направлении Мягченки, Степанова, Духовщина.
    б) 45-ю КД использовать во второй половине 23.08 на направлении Мягченки, Степанова, Духовщина.
    К 04.00 23.08 сосредоточить ее в районе Маслихи, Матвеенки, Малиновка, откуда она по обстановке может быть направлена для развития успеха, если это потребуется, и в центре.
    Кавдивизию ввести в бой по овладении 64-й СД и 101-й ТД рубежом Навольня, Сельцо, Макеева, Новоселье и к исходу 23.08 овладеть районом лесов западнее Духовщина, откуда она может быть направлена в северном или юго-западном направлениях».
    Однако в течение 22, 23 и 24 августа 45-я КД участия в боевых действиях не принимала и находилась в вышеуказанном районе сосредоточения, высылая от себя конные разъезды и офицеров штаба для ведения разведки противника, получения информации о противнике от штабов взаимодействующих с нею стрелковых и танковой дивизий, изучения местности, рекогносцировки маршрутов выдвижения и возможных мест для скрытного сосредоточения дивизии перед передним краем обороны противника и выхода на рубеж атаки.
    С этой целью на командных пунктах 64-й стрелковой и 101-й танковой дивизий от штаба 45-й КД постоянно находились делегаты связи (офицеры штаба и разведки дивизии).
    И лишь в ночь с 24 на 25 августа из Боевого приказа командующего войсками 19-й Армии командиру 45-й КД генерал-майору Н.М. Дрейеру стал известен участок ввода дивизии в прорыв – полоса наступления 50-й стрелковой дивизии.

    БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 037.
    КП командарма 19 – лес 1 км восточнее Василисино.
    25.08.41 03.20.
    45-й КД войти в прорыв на участке 50-й СД и, развивая энергичное наступление направлении Шишкино, Сущево, свх. Ново-Никольское, захватить переправы через р. Царевич на участке Жукова, Сущево, не допуская отхода противника через р. Царевич. К исходу дня выйти в район лесов к западу от Духовщина.
    Командующий 19 Армией генерал-лейтенант Конев.

    Начальник штаба дивизии В.А. Белявский вспоминает:
    «23 августа дивизия получила задачу войти в прорыв в полосе 50-й стрелковой или 101-й танковой дивизии.
    Мы должны были не допустить отхода противника на запад, захватить переправы на реке Царевич и к исходу дня овладеть районом лесов западнее Духовщины, то есть за сутки продвинуться на 25-30 километров. Дивизия сосредоточилась в лесу.
    Генерал-майор Н.М. Дрейер поехал на командный пункт 50-й стрелковой дивизии, взяв с собой меня и начальника разведки капитана М.Н. Былинкина. Капитан М.Н. Былинкин выслал два конных разъезда. От них мы стали непрерывно получать информацию об обстановке в полосе 50-й стрелковой дивизии…
    Утром 25 августа наши подразделения двинулись к переднему краю. 50-я стрелковая дивизия наступала еще с рассвета, но успеха не имела, а с полудня вновь начала наступательные действия.
    Не ожидая их результатов, два наших кавалерийских полка по указанию генерал-майора Н.М. Дрейера прорвались в район совхоза Зайцево, к реке Царевич.
    Кавалеристы шли в атаку смело. Но сильный огонь противника вынудил их спешиться и атаковать позиции врага вместе с подошедшими стрелками. Первая атака прошла довольно успешно. Немцы понесли немалые потери и отошли. Однако развить прорыв и на этот раз нам не удалось.
    К исходу дня поступило приказание дивизии выйти из боя, но не на исходные позиции, а в новый район. Здесь мы сосредоточились только к утру».

    Из мемуаров бывшего командира 58 кавполка Стученко А.Т.:
    «В ночь на 24 августа командиров ознакомили с приказом Конева. Командарм отмечал недостаточно решительные действия некоторых дивизий и требовал с рассветом принять самые энергичные меры для разгрома врага.
    Мы пытались прорваться в тыл врага в полосе то одной, то другой стрелковой дивизии. Но сделать это никак не удавалось: напарывались на плотный огонь противника и, неся потери, вынуждены были отходить».

    В Оперативной сводке штаба 19-й Армии к 05.00 25.08.1941 г. отмечалось:
    «45 КД – в 20.00 пыталась ввести в прорыв передовой отряд силою один эскадрон 52 кавполка в полосе 50 СД, но, встреченный сильным минометным огнем, передовой отряд отошел в исходное положение.
    Дивизия к 20.00 сосредоточилась в р-не лесов сев. Батыева в готовности развить успех на участке 50 СД».

    Таким образом, в полосе 50-й стрелковой дивизии, где предполагалось ввести в бой 45-ю кавдивизию, несмотря на усиление 50-й СД еще одним стрелковым полком и одним танковым полком из 101-й ТД, не только не удалось прорвать оборону противника, но и просто достичь хотя бы какого-нибудь значительного успеха для создания необходимых условий ввода в прорыв 45-й кавалерийской дивизии.
    Дальнейшее продвижение полков 50-й СД было остановлено и части залегли на прежних рубежах. Потери 50-й СД за сутки боя достигли убитыми более 40 чел. и ранеными более 100 чел.
    45-я кавдивизия была вынуждена отойти и сосредоточилась в районе лесов севернее Батыева в готовности к продолжению боевых действий в полосе 50-й СД.
    Однако по распоряжению штаба 19-й Армии дивизия перебрасывается на север через Степанкина в новый район боевых действий – Касталанова – и к исходу 25 августа сосредоточилась в районе северо-восточнее Канютино. Этот район находился в тылу частей 244-й и 166-й стрелковых дивизий, на правом фланге наступления 19-й Армии.
    Сообщения объединены, 7 ноя 2015, время первого редактирования 7 ноя 2015
    Из мемуаров Белявского В.А.
    «К тому времени из штаба армии возвратился генерал-майор Н.М. Дрейер. Всех, естественно, интересовало, почему нашу дивизию вновь перенацеливают.
    – По сведениям штаба армии, – сказал Н. М. Дрейер, – в полосе 166-й стрелковой дивизии подразделения 56-го немецкого пехотного полка понесли большие потери и мелкими группами отходят на запад. Командарм приказал нам, пользуясь темнотой, выдвинуться в полосу 166-й стрелковой дивизии и, если противник по-прежнему будет отходить, наступать в общем направлении на Духовщину.
    Полки немедля вышли на марш. Когда мы подъехали к огневым позициям нашей артиллерии, стало светать. До назначенного нам исходного рубежа оставалось еще километра четыре. Но тут пришлось задержаться, так как выяснилось, что немцы прекратили отход и закрепились на выгодном рубеже. Наша артиллерия вела огневую подготовку.
    Между тем взошло солнце [26 августа] и эскадроны, рассредоточившись, начали укрываться от авиации. Лишь 58-й кавполк подполковника А. Т. Стученко, находясь в передовом отряде, продолжал движение».
    upload_2015-11-7_11-54-58.png

    Стученко А.Т. в своих мемуарах пишет:
    «В ночь на 26 августа утомленная боями дивизия сосредоточилась в лесах в районе Касталаново.
    Командование [армии] было недовольно нашими действиями и грозило Дрейеру снятием с должности, хотя в неудачах и не было вины конников. Дивизия не располагала достаточным количеством артиллерии, не имела ни одного танка. А без них прорваться с боем, конечно, немыслимо. Оставалось надеяться только на внезапность нападения: ночью ударить где-нибудь на лесисто-болотистом участке, где противник не ждет нас и не имеет подготовленных позиций.
    Я говорю о позициях противника потому, что активные действия 19-й, 30-й и 16-й Армий Западного фронта заставили фашистов временно приостановить наступление на Москву и местами даже перейти к обороне.
    Наконец мы получили задачу, о которой мечтали. Нам разрешили самим избрать участок для внезапного прорыва. Стали искать слабые места у противника. Интенсивно заработала разведка».
    Ночью 26 августа в дивизию поступил приказ командарма-19 на проведение рейда по тылам противника.

    БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 039.
    КП командарма 19 – лес 1 км восточнее Василисино.
    26.08.41 01.10.
    45 КД войти в прорыв на участке Ново-Лосево 1-ое, Бортники. Внезапными ударами уничтожать тылы и резервы противника и действовать в направлении Жукова, Духовщина. Частью сил из района Кротова ударить в направлении Щелкина по ближайшим тылам противника для содействия наступающим войскам армии с фронта.

    В.А. Белявский так описывает события этого дня:
    «Вечером [прим. – 25 августа] командный состав собрался у штабной радиостанции. Всех интересовали последние новости. Из района Чудово враг рвался к Ленинграду. Шли жестокие бои на старо-русском и конотопском направлениях. Судя по всему, на юге фашисты достигли Днепра.
    Однако на нашем участке фронта немецкие войска, вырвавшиеся было вперед, в последних боях понесли серьезные потери и понемногу откатывались назад.
    Лишь к полуночи мы завершили свои дела. К тому времени из штаба армии возвратился генерал-майор Н. М. Дрейер. Всех, естественно, интересовало, почему нашу дивизию вновь перенацеливают.
    – По сведениям штаба армии, – сказал Н. М. Дрейер, – в полосе 166-й стрелковой дивизии подразделения 56-го немецкого пехотного полка понесли большие потери и мелкими группами отходят на запад. Командарм приказал нам, пользуясь темнотой, выдвинуться в полосу 166-й СД и, если противник по-прежнему будет отходить, наступать в общем направлении на Духовщину.
    Полки немедля вышли на марш. Когда мы подъехали к огневым позициям нашей артиллерии, стало светать. До назначенного нам исходного рубежа оставалось еще километра четыре. Но тут пришлось задержаться, так как выяснилось, что немцы прекратили отход и закрепились на выгодном рубеже. Наша артиллерия вела огневую подготовку.
    Между тем взошло солнце, и эскадроны, рассредоточившись, начали укрываться от авиации. Лишь 58-й полк подполковника А.Т. Стученко, находясь в передовом отряде, продолжал движение. Я послал за ним офицера с приказанием вернуться в наш район. Командиры частей прибыли ко мне уточнить задачу.
    Вскоре показалась голова 58-го полка, спускавшегося в лощину.
    Из рассказа подполковника А.Т. Стученко выяснилось, что противник внезапно открыл сильнейший огонь, когда головная походная застава его полка вышла на опушку рощи, которая была назначена для сосредоточения. Погибли командир взвода, сражавшийся еще в Конной армии, военком полка и еще несколько человек. Была уничтожена упряжка 45-мм орудия.
    – Судя по всему, немцы ночью прекратили отход и закрепились, – заключил А. Т. Стученко.
    Это предположение подтвердил возвратившийся из штаба 166-й СД капитан М.Н. Былинкин:
    – Гитлеровцы оказывают нашей пехоте упорное сопротивление. Но командир 166-й решил подавить оборону противника артогнем и продолжать наступление.
    И действительно, стрелковые батальоны вскоре начали очередную атаку. Однако артподготовка оказалась недостаточно эффективной. Атакующие цепи пехоты под сильнейшим огнем врага вынуждены были залечь. Высланные нами кавалерийские разъезды спешились и также залегли вместе с пехотой.
    В дальнейшем мы получили задачу прорваться через оборону немцев и к исходу дня выйти в район деревни Бердино (в десяти километрах западнее переднего края), а затем, нанося удар в направлении Духовщины, содействовать наступлению наших стрелковых частей.
    Сведения о противнике у нас были неполными и устаревшими. Наши разъезды еще не успели добыть необходимые данные, а штаб 166-й СД также пока не располагал сведениями о системе обороны неприятеля, закрепившегося на новом рубеже.
    – Все-таки накануне немцы отходили в беспорядке, – сказал Н. М. Дрейер. – Это не может не сказаться на их стойкости. Будем прорываться конной атакой.
    Как только полки первого эшелона выскочили из лощины, гитлеровцы открыли сильнейший огонь. Мы увидели впереди сплошные пересекающиеся линии трассирующих пуль. То тут, то там рвались мины, падали кони и всадники. Вскоре был убит конь и под нашим генералом. Падая, он придавил Н. М. Дрейеру ногу. С трудом мы вытащили его из-под убитой лошади.
    Пока эскадроны первого эшелона упорно атаковали позиции противника, он перенес огонь минометов глубже в нашу сторону.
    Генерал-майор Н. М. Дрейер, осмотревшись, приказал:
    – Собрать дивизию.
    В этом бою погибло много коней, но, к счастью, потери в людях оказались незначительными. Командиры эскадронов, в большинстве своем бывшие конармейцы, умело вывели эскадроны из зоны огня. Прячась в складках местности, подразделения отошли в исходное положение.
    На одной из тачанок я увидел командира 55-го кавалерийского полка подполковника И.Х. Баева. Он лежал без сознания. Оказывается, его, раненного в ногу, бойцы вынесли с поля боя, а потом тащили через глубокий ручей. Мы немедленно отправили Баева в госпиталь».

    Как видите, все попытки вначале 50-й СД, затем 166-й СД и 244-й СД прорвать оборону противника и тем самым создать участок ввода 45-й КД с целью проведения рейда по тылам противника оказывались безрезультатными.

    В утренней Оперативной сводке штаба 19-й Армии за 27.08.1941 г. этому событию отведена лишь одна строчка – «45-я КД сосредоточилась в р-не Касталаново. Ее попытки прорваться в глубину расположения пр-ка успеха не имели»...
    Но вдруг в вечерней Оперативной сводке штаба 19-й Армии на 17.00 27 августа отмечается, что «45 КД (по данным авиации) находится на привале в районе Стар.Казарина. Данные проверяются».
    И Оперативная сводка штаба Западного фронта на 20.00 27 августа 1941 года подтверждает, что «45 КД, с 10.00 введенная в бой из района леса сев-вост. п. Панов в направлении д. Бердино, Понизовье, к 15.00 по наблюдению авиации сосредоточилась в районе Стар. Казарина. Сведений о результатах боя от дивизии не поступило».
    Чтобы читателям стало понятным, информирую, что д. Старая Казарина находилась в тылу обороны противника и значит кавдивизия каким-то «чудесным образом оказалась» за линией фронта!
    Подробности этого мы узнаем из воспоминаний непосредственных участников тех событий – В.А. Белявского и А.Т. Стученко.

    Из мемуаров Белявского В.А.
    «Чтобы связаться по телефону со штабом армии, пришлось выехать на командный пункт стрелкового полка. На связь вышел сам командарм.
    – Противник перешел к жесткой обороне. Прорвать ее не удалось, – доложил генерал-майор Н. М. Дрейер.
    – Я знаю положение в полосе 166-й стрелковой дивизии, – сказал И.С. Конев. – Но правее вновь перешла в наступление 244-я стрелковая дивизия. Попытайтесь прорваться здесь.
    Нам опять предстоял марш. Чтобы не терять времени, решили установить непосредственную связь с боевыми порядками 244-й СД, ведущей бой. Для этого по приказанию Н.М. Дрейера мы с капитаном М.Н. Былинкиным взяли два кавалерийских разъезда и тронулись в путь.
    С командного пункта стрелкового полка я связался с начальником штаба 244-й СД, но у него, как и у командира полка, сведения об обстановке были довольно скудными.
    В это время сюда же подъехал генерал-майор Н.М. Дрейер. Он решил организовать разведку района, где мы находились, а потом, если позволит обстановка, по лесам и болотам пройти в тыл к немцам. Словом, наш генерал, старый кавалерист, участник первой мировой войны, принял решение совершить дерзкий рейд.
    Часа через два капитан М.Н. Былинкин, посланный с двумя разъездами в разведку, доложил:
    – В лесу мы обнаружили сильно заболоченный район. Боевых порядков противника не выявили. Однако район прикрывается артогнем. Есть здесь глухая заброшенная дорога. По ней можно провести всю дивизию.
    – Хорошо, – обрадовался Николай Михайлович Дрейер. – Сейчас я нанесу все это на карту.
    А минуту спустя он позвонил командиру 244-й СД:
    – Я попрошу вас пометить на карте район восточнее деревни Бердино. Только не просеку, а дорогу. По сторонам у немцев здесь огневые точки. Да, да, и артиллерия. Так я прошу помочь подавить их. Время? Продолжительность? Ну, это мы поручим согласовать нашим штабам.
    – Слышали? – обратился генерал ко мне. – Действуйте.
    Согласование всех вопросов организации огня во время нашего прорыва прошло довольно быстро. Пехотинцы пожелали нам удачного рейда.
    С наступлением темноты [прим. – 26 августа] дивизия начала марш. Вскоре справа и слева в стороне от нас стали рваться снаряды: наши друзья – артиллеристы из 244-й СД начали подавлять огневые точки противника.
    Осторожно двигаясь в ночном мраке по тропам и просекам, мы к утру оказались в большом лесу, уже в тылу у немцев. Штаб организовал непосредственное охранение. Впереди и по сторонам шли разъезды, которые должны были, обнаружив противника, в бой не ввязываться, а, установив за ним скрытное наблюдение, немедленно докладывать.
    В полдень [27 августа] командир одного из разъездов сообщил: обнаружен батальон вражеской пехоты численностью около четырехсот человек.
    Командир дивизии приказал выдвинуть 58-й полк к опушке леса, а мне, подполковнику А.Т. Стученко и двум офицерам велел следовать с ним к месту нахождения разъезда.
    Выйдя на опушку, мы увидели, что метрах в полутораста от нас большая группа немцев занимается хозяйственными делами, недалеко стоят несколько батальонных минометов, ближе к лесу – четыре малых миномета, на флангах – три пулемета.
    Левее, у опушки, находился сарай для хранения сена, возле него на полевой коновязи – лошади, тут же мотоцикл и велосипеды. Судя по всему, здесь действительно расположился батальон. Было решено его уничтожить.
    Комдив приказал А.Т. Стученко выдвинуть на опушку леса пулеметный эскадрон и батарею сорокапяток и, внезапно открыв огонь, атаковать противника с флангов огневой группы двумя спешенными эскадронами.
    Фашисты, не ожидавшие внезапного удара, стали поспешно удирать. Однако один из офицеров прыгнул в неглубокий окоп и стал подавать команды. Несколько солдат, подбежавших к батальонным минометам, начали разворачивать их в нашу сторону.
    Между тем наши бойцы уже захватили четыре миномета, что стояли ближе к лесу. Секретарь партбюро полка [58-й кавполк] старший лейтенант А.Г. Захаров с помощью бойца быстро установил один из них и с третьего выстрела попал в самую гущу фашистов. Попытка немецкого офицера организовать сопротивление была сорвана.
    Тут в атаку ринулись эскадроны в конном строю. Вражеский батальон был уничтожен. Думаю, немногим гитлеровцам удалось скрыться в лесу. Разгром вражеского батальона имел для нас большое моральное значение.
    Исход схватки во многом определила находчивость и смелость секретаря партбюро полка старшего лейтенанта А.Г. Захарова. Впрочем, он не раз проявлял умение быстро находить выход из любого трудного положения. Так, в последующих боях, когда полк попал под огонь «кукушек», А.Г. Захаров быстро сориентировался и вскоре огнем из автомата снял с деревьев пятерых немецких снайперов. Это был настоящий коммунист, сочетавший в себе качества искусного руководителя партийного коллектива и храброго, умелого воина.
    К вечеру второго дня рейда [27 августа] наш разъезд обнаружил еще одну большую группу гитлеровцев, занимавшихся окопными работами. Естественно, окрыленные вчерашним успехом, мы решили их уничтожить.
    Задача была поручена командиру 52-го полка майору Д.С. Волкову. Форсируя события, он не стал дожидаться подхода орудий и пулеметов, которые пробивались сквозь густой кустарник, и начал атаку без огневой поддержки двумя спешенными эскадронами.
    Это было опрометчиво. Фашисты быстро заняли траншеи и открыли сильный пулеметный и минометный огонь.
    Начальник штаба 52-го полка, видя, что спешенные эскадроны залегли, бросился с эскадроном в конную атаку. Завязался бой. Противник понес немалые потери, но уничтожить его полностью не удалось. Наши подразделения отошли в лес.
    С наступлением темноты дивизия остановилась на ночлег. До сих пор до мельчайших подробностей помню эту ночь. Идет мелкий нудный дождь. Зябко, неуютно. Темнота кромешная, даже рядом ничего не видно. И трудно представить, что кругом люди, много людей.
    Наверное, о нашем рейде стало известно во вражеских штабах. Как только наступила ночь, немцы начали «прочесывать» лес артиллерийским и минометным огнем. Правда, точных данных о расположении наших полков у противника, судя по всему, не было. Да и лесной массив был достаточно велик. Враг, по существу, вел бесприцельную стрельбу.
    До самого утра гремели разрывы. И вдруг, когда тяжелый снаряд рванул совсем рядом, заржала одна лошадь, потом другая, третья – и вот уже оглушительное лошадиное ржание разносилось по всему лесу. Впечатление было жуткое, казалось, ночь никогда не кончится.
    С рассветом [28 августа] головные эскадроны попытались по нескольким направлениям пройти дальше на запад. Однако выяснилось, что лесной массив упирается в открытое поле, через которое днем пройти невозможно. К тому же враг, видимо сильно обеспокоенный появлением у себя в тылу советских кавалерийских частей, подтянул в этот район значительные силы. Немцы успели создать у западной опушки леса полевую оборону.
    Преодолеть ее с ходу наши эскадроны не смогли. Противник имел здесь артиллерию на огневых позициях и даже танки. Нам же подавить его оборону практически было нечем. К тому же над районом боевых действий стали появляться самолеты.
    Вскоре мы получили данные, что в районе Духовщины находится 7-я танковая дивизия и основные силы 14-й мотодивизии гитлеровцев.
    Рассчитывать на дальнейший успех рейда в этих условиях не приходилось. Генерал-майор Н.М. Дрейер получил от командарма указание прекратить наступление и повернуть назад. Весь остаток дня и большую часть ночи эскадроны совершали марш.
    В лесу мы встретили подразделения 244-й стрелковой дивизии. Воспользовавшись нашим успехом, они занимали лесной массив. К утру следующего дня [29 августа] наши полки сосредоточились между реками Вотря и Вопь. В штаб армии вместе с донесением были отправлены пленные из 14-го пехотного полка.
    Так закончился наш рейд в тыл врага.
    К этому времени после изнурительных десятидневных боев в дивизии осталось не более двух с половиной тысяч строевых бойцов.
    И все-таки нам удалось разгромить два немецких батальона. Но, пожалуй, не меньшее значение имело то обстоятельство, что планы противника в связи с появлением у него в тылу наших частей оказались нарушенными».

    Воспоминания А.Т. Стученко:
    «Наконец мы получили задачу, о которой мечтали. Нам разрешили самим избрать участок для внезапного прорыва. Стали искать слабые места у противника. Интенсивно заработала разведка.
    В шалаше из ветвей, расстелив бурку, лежим с начальником штаба над картой. Уточняем порядок действий во вражеском тылу. Думаем над тем, как быть с ранеными, как перевозить их. Чтобы облегчить себе движение, повозок решили не брать. Соорудим носилки и прикрепим их концами к седлам верховых лошадей.
    Ночь тихая и темная. Небо закрыто тучами. Дышится тяжело: воздух перенасыщен влагой. Вот-вот брызнет дождь. Да он уже идет – мелкий, почти незаметный, но въедливый, проникающий во все поры. В полночь втянулись в болотистый лес. Бесшумно перешли линию фронта. Рассвет застал нас в густом лесу уже в тылу противника. Остановились. Выставили охранение, организовали засады. Через час появились первые пленные. Они с ужасом смотрели на нас:
    – Казакен... Казакен... Майн гот!
    Полученные разведывательные данные доложены генералу Дрейеру. Он приказывает 58-му и 52-му кавалерийским полкам выйти на опушку и атаковать с тыла расположенный в обороне 35-й немецкий пехотный полк, чтобы облегчить нашей пехоте прорыв фронта.
    Часам к восьми утра мы изготовились к атаке, раз вернувшись в две шеренги вдоль опушки леса. Дождь перестал. Выглянуло солнце. На листьях деревьев бриллиантами сверкают светлые капли. С дерева в бинокль слежу за немцами. Они ничего не подозревают, ходят во весь рост по траншеям. Хотел уже подать сигнал ракетой, как вдруг наблюдатели заметили оживление у противника. Гитлеровцы стали выходить из траншей и стекаться в лощину к приближавшимся кухням. «Надо подождать: ударим, когда начнут завтрак», – решил я и сигнала к атаке не подал.
    Через несколько минут начальник штаба Шубин доложил:
    – Товарищ командир! Радиограмма генерала Дрейера: требует немедленно атаковать.
    – Хорошо, – буркнул я и продолжал наблюдать за противником.
    – Товарищ командир! Опять радиограмма. Дрейер передает требование фронта – атаковать немедленно.
    – Товарищ командир! – Слышу взволнованный голос Саковича. – Смотрите влево.
    Взглянул и вздрогнул. Из-за выступа леса появилась колонна мотоциклистов. Пойди мы в атаку – как раз попали бы под ее фланговый удар...
    – Товарищ командир! Опять радиограмма. Грозят отдать под суд за промедление.
    – Да пошли вы все! – не выдержал я. – Молчать и наблюдать.
    Выжидаю еще двадцать-тридцать минут. И только когда мотоциклисты втянулись в лощину, поставили мотоциклы и тоже принялись за завтрак, я выпустил сигнальную ракету.
    Эскадроны с мощным «ура» вылетели из лесу. Грозно сверкнули клинки. Прыгнув с дерева прямо в седло и выхватив из ножен свою «кубанку», вырываюсь вперед, занимаю свое место в строю и веду полк в атаку.
    Немцы, попав под шквал огня с тыла, на секунду онемели, а потом заметались в панике – кто бросился в траншеи, кто побежал к лесу, навстречу нам, кто к позициям нашей пехоты. Всюду их поджидала смерть. Рубили беспощадно. Но многие гитлеровцы уже опомнились и начали отстреливаться. Приближаясь к траншее, отчетливо вижу немца, поворачивающего пулемет в нашу сторону. Скачу на него. Сверлит мысль: успеть бы до того, как он даст очередь... Безжалостно шпорю коня, замахиваюсь шашкой... но пулеметная очередь упредила мой удар на доли секунды. Конь по инерции прыгает через траншею. Успеваю нанести сильный удар гитлеровцу и вместе со смертельно раненным конем падаю на землю.
    – Товарищ командир! – Слышу почти плачущий голос Саковича. – Вы ранены?
    – Коня давай!.. Коня! – выдавливаю с хрипом.
    Я опять на коне, на запасном, и мчусь к группе немцев возле куста. Туда же скачут еще несколько всадников.
    – Заходи слева! – кричу им, а сам решаю обойти куст с другой стороны. Рядом мой помощник по тылу Зенцов. Он яростно машет шашкой.
    – Зенцов! Ты что же бросил тыл? – сердито кричу ему. Он хотел что-то ответить, но не успел: из-за куста вынырнул огромного роста рыжий фельдфебель, двумя выстрелами в упор «снял» Зенцова с коня, а сам – в сторону.
    Безумная ярость охватила меня. Ах ты гад! Поворачиваю на него коня. Фашист на миг останавливается, стреляет, снова бежит, снова стреляет. Но вот слышится только сухой щелчок: патронов у врага больше нет. Он бросает револьвер, становится на колени и с поднятыми руками кричит:
    – Рус! Их бин арбайтер!
    – Ах ты гад, сразу в рабочие записался!
    Конь мой встает на дыбы и валится на бок. Едва успеваю освободить ногу из стремени, чтобы не придавило. Конь бьется в предсмертных судорогах. Видимо, последние пули фельдфебеля все-таки достались ему. Итак, за четверть часа – два убитых коня. Невеселый итог. Заводного коня больше не оказалось, пришлось спешить Саковича и сесть на его лошадь.
    Группы пленных, подгоняемые всадниками, направляются к лесу. На поле много убитых и раненых вражеских солдат. Потери есть и у нас, но совсем незначительные. Специально выделенные команды подбирают раненых и убитых. Вижу, пора кончать. Даю сигнал отхода. Все бросаются в лес. Жадно всматриваюсь в позиции своей пехоты, но никакого движения ее в нашу сторону не замечаю. Очень досадно, что пехота не использовала нашу атаку с тыла, хотя бы в целях улучшения своих позиций. Почти у самого леса конь, на которого я только что сел, прошитый не то автоматной, не то пулеметной очередью, рухнул на землю, увлекая меня за собой. Пришлось добывать четвертого коня. Да, не везет мне что-то на лошадей, хотя самому повезло – живым остался.
    С помощью офицеров штаба быстро собрали людей в заранее намеченном районе леса. Подсчитали потери. Десять–двенадцать убитых, человек сорок раненых. Противнику же досталось изрядно. Вырубили мы почти целиком 4-ю и 7-ю роты 14-го немецкого пехотного полка 35-й пехотной дивизии. Взяли в плен около тридцати солдат и унтер-офицеров. Захватили 3намя полка и другие трофеи.
    ... Успешные действия нашего полка подняли боевой дух не только у нас, но и во всей дивизии. Однако на войне редко бывает все гладко. Не обошлось без неудач и жертв. Когда полки дивизии собрались в назначенный район, чтобы ночью перейти линию фронта, гитлеровцы подняли разведывательную авиацию. Нас обнаружили. Район сбора несколько часов подвергался минометному обстрелу. От огня минометов мы потеряли гораздо больше людей и лошадей, чем во время самого набега.
    К ночи вновь пошел мелкий дождь. Нам давно уже пора было прорываться к своим, но мы не трогались и все ждали возвращения двух эскадронов 52-го кавалерийского полка. Этот полк постигла неудача. Атака была подготовлена плохо и начата преждевременно (атаковал он не вместе с нами, а в другом направлении, самостоятельно). В результате не вернулись два эскадрона, вырвавшиеся вперед. Напрасно мы их ждали в районе сбора. Судьба пропавших конников неизвестна по сей день».

    Позволю себе сделать некоторые уточнения – в Обобщенном банке данных «Мемориал» (далее ОБД Мемориал) данных о помощнике командира 58 кавполка по тылу Зенцове не было найдено. А.Т. Стученко, вероятно за давностью лет, просто ошибся, – помощником по МТО у него был капитан ЗАХАРУТИН Николай Емельянович, который действительно был убит в бою в ходе рейда 27.08.1941 г. Похоронен Смоленская область, Андреевский р-он, д. Морозово. В найденных мною в ЦАМО списках 45-й кавдивизии он также числится.

    В Оперативной сводке штаба Западного фронта на 20.00 28.08.41 г. об итогах этого рейда по тылам противникам сказано:
    «По дополнительным донесениям штарма 19 уточняется, что части 45 КД во второй половине дня 27.08 главными силами находились в районе Панова. В Стар. Казарина находились только разведывательные части (данные уточняются).
    Из района Панова дивизия пыталась прорваться в направлении Бердино, но вследствие огневого сопротивления противника и инженерных заграждений части дивизии успеха не имели и отошли в исходное положение, где и находились в течение ночи.
    При выходе дивизии в район Панова части дивизии изрубили 7 роту в районе Морозова и 4 роту 14 пп у Панова.
    С рассвета 28.08 части дивизии вследствие измотанности частей из района Панова отводятся в район Занино, Лопатчики, Волково для отдыха и приведения в порядок [вблизи впадения реки Вотря в р. Вопь]. В частях дивизии имеются потери в людском и конском составе (данные уточняются)».

    В Оперативной сводке штаба 19-й Армии на 05.00 29 августа 1941 г. об итогах рейда сообщается:
    «45 КД в 18.00 27.08 52-м кавполком атаковала пр-ка из леса зап. Панова в направлении Панова, х. Соколы. Атака успеха не имела, так как рубеж Панова, Соколы укреплен и имеет проволочное заграждение в два ряда. Обороняются подразделения 34 пп 35 ПД пр-ка.
    Убито и ранено до 200 чел. и 150 лошадей [прим. В.Ю. – это потери 45-й КД].
    58 кавполк атаковал пр-ка в направлении Морозова с тыла и уничтожил 7 роту 34 пп.
    Трофеи: 26 винтовок, 3 миномета, 9 пистолетов, 6 автоматов, 20 велосипедов, 2 радиостанции, 3 крупнокалиберных пулемета и др. имущество. Захвачено 4 пленных.
    К 19.00 28.08 дивизия сосредоточилась в лесах зап. Заовражье и зап. Лопатчики».

    upload_2015-11-7_11-59-38.png

    Более точные потери дивизии были отображены в дополнении к Оперативной сводке штаба 19-й Армии 30 августа.
    «В Оперативной сводке № 0170 к 5.00 30.8.41 пункт 9 следует читать:
    9. 45 КД – на прежнем месте.
    За период с 27 по 28 августа дивизия потеряла 257 человек личного состава и 253 лошади, из них пропало без вести: людей 173 чел., лошадей 157.
    По докладу комдива 45, до полутора эскадрона всадников, по-видимому, прорвалось в тыл в р-не Панова, которые и составляют основное количество без вести пропавших.
    Дано задание авиаразведкой установить не находятся ли эти кавалеристы в лесах севернее и юго-зап. д. Отря».
    Сообщения объединены, 7 ноя 2015
    В политических донесениях политотдела 19-й Армии и Политического управления Западного фронта этот рейд 45-й кавалерийской дивизии по тылам противника вообще никакими сообщениями и донесениями не отмечен. В газете 19-й Армии «К победе» о рейде дивизии также не появилось ни одной заметки.
    Я могу только предположить, что одной из причин этого стали большие потери в этих боях 45-й кавалерийской дивизией (только убитыми 84 воина), но, главное, – пропажа без вести 2-х кавалерийских эскадронов 52-го кавполка в количестве 173 воинов.
    Политработники и армии, и фронта просто, на всякий случай, перестраховались, да и команд сверху, от командующего 19-й Армии генерал-лейтенанта И.С. Конева и члена Военного совета армии, видимо не поступило…
    Они же не могли знать, что о героизме и мужестве в этом бою воинов 45-й кавалерийской дивизии узнает весь Советский Союз из главной газеты страны, – газеты «Правда», – которая через 2 недели опубликовала статью на страницах этого центрального печатного органа ЦК ВКП(б)!

    В отделе газет Российской государственной библиотеки (бывшая библиотека им. В.И. Ленина) мне удалось найти эту газету «ПРАВДА» № 255 (8663) и полный текст этой статьи военного корреспондента Л. Перевозкина «Клинком и пулей», опубликованной 14 сентября 1941 года.

    СТАТЬЯ «КЛИНКОМ И ПУЛЕЙ».
    Долгожданный приказ, наконец, получен. Кавалерийское соединение должно прорвать передний край обороны, углубиться в тылы противника и там действовать сообразно обстановке.
    Шли ночью. Была кромешная тьма, шел холодный крупный дождь. Впереди, в головной походной заставе – эскадрон Гавриила Андреевича Демидова. Не сбиваясь с пути, не останавливаясь, Демидов привел отряд в густой болотистый лес.
    В лесу простояли до рассвета. Ночью группа бойцов разыскала в одном из эскадронов секретаря партбюро полка политрука Захарова. Бойцы Комиссаров, Баканин, Кайнов, Гусев, Дулепов и Шульпин заявили:
    – Товарищ политрук, мы хотим идти в бой кандидатами в члены большевистской партии. Если убьют, считайте, что сражались мы коммунистами.
    – Хорошо, – ответил Захаров. – Смелее в бой!
    На рассвете выступили. Вошли в следующий лес и углубились в него. До немецких окопов оставалось триста метров. Отряд остановился. Полк, которым командует подполковник А. Стученко, без шума выдвинул вперед орудия и пулеметы и развернул свои эскадроны. Так простояли несколько часов.
    Немцы приготовились обедать. Издали был слышен немецкий говор, смех…
    Раздался сигнал и началась огневая подготовка атаки. Фашисты были ошеломлены. В этот момент на коне выскочил вперед подполковник А. Стученко. Он повернулся лицом к лесу и подал команду:
    – В атаку!
    Эскадрон Демидова развернутым строем с саблями наголо выскочил из леса и устремился вперед. Могучее «ура» неслось над поляной. Фашисты, словно крысы в мышеловке, завертелись на одном месте.
    Под командиром Стученко убита лошадь. Ему подвели другого коня. Снова рубит врагов шашка Стученко. Убита вторая лошадь. Всадник невредим. На новом коне он снова впереди. Ранена третья лошадь и Стученко, получив свежего коня, продолжает рубку.
    Михаил Богушевский точно не помнит, сколько немцев он зарубил. Он только знает, что их было много. Богушевский – инженер из Минска, сын бедняка-крестьянина. Возвращаясь из Белостока, Богушевский видел, как немецкие летчики с бреющего полета расстреливали детей и женщин. Он никогда не забудет, как один воздушный разбойник гнался за семилетним мальчиком до тех пор, пока тот не был убит.
    Удар клинка!
    – За поруганные поля Белоруссии!
    Еще удар.
    – За расстрелянного семилетнего мальчика!
    Атака продолжалась несколько минут. Отряд изрубил две роты отборных фашистских солдат. Было захвачено большое количество трофеев, документы, воинское знамя. Полк Стученко потерь почти не имел.
    Так же молниеносно, как появились, конники скрылись в лесу.
    Л. ПЕРЕВОЗКИН.
    Действующая армия.

    Здесь же на странице газеты опубликована фотография – «Секретарь партийного бюро Энского кавполка политрук тов. А.Захаров (*) (справа) после боя беседует с бойцами пулеметного взвода».
    [ (*) Политрук Захаров Арташес Григорьевич был ответственным секретарем парторганизации 58-го кавполка. Жена Захарова Мария Федоровна. с. Башкичеты, Вашкичетский район, Грузинской ССР].

    Удалось установить биографические данные некоторых воинов, упоминавшихся в статье Л. Перевозкина.
    • ДЕМИДОВ Гавриил Андреевич, лейтенант, командир кавалерийского эскадрона 58 кавполка, 1908 г.р., русский, кандидат в члены ВКП(б), мобилизован из запаса горвоенкоматом г. Москвы, с партучета снят Ростокинским райкомом партии г. Москвы. Проживал г. Москва, Б.Дьяткинский проулок, 4, кв. 22 (имеется ссылка и на другой адрес, вероятно, адрес работы его жены – г. Москва, ул. М. Дмитровка, дом 18. Военный отдел Свердловского РК ВКП(б).
    • БОГУШЕВСКИЙ Михаил Трофимович, красноармеец 58 кавполка, впоследствии за личную отвагу и мужество, проявленные в боях, назначен командиром сабельного взвода, с присвоением ему воинского звания младший лейтенант. 1909 г.р., белорус, мобилизован из запаса, кандидат в члены ВКП(б), в РККА с 1939 г. и с 1941, женат, дети – 1. Участник освободительного похода в 1939 г. Адрес – Белорусская ССР, Сел(м,ш)иский р-он, д. Серкуты.
    • ГУСЕВ Николай Герасимович, красноармеец 55 кавполка, 1915 г.р., уроженец село Славцево. Призван 15.07.1941 г. Ляховским РВК Владимирской области.
    • ДУЛЕПОВ Василий Васильевич, сержант, командир орудия артиллерийской батареи 52 кавполка. 1914 г.р., уроженец Горьковской области, Лысковского района, с. Летнево. Призван Лысковским РВК Горьковской области. Жена Зоя Матвеевна.
    Сержант Дулепов, по сообщению его товарища, погибнет позже, 22 сентября 1941 года, в боях в полосе 256-й СД 22-й Армии Западного фронта.
    Уточнить биографические данные на остальных красноармейцев, указанных в этой статье, – Баканина, Комиссарова, Кайнова и Шульпина, – мне не удалось.

    А вот как по прошествии некоторого времени, были описаны бои дивизии в ходе этого августовского рейда в наградных документах на двух офицеров 45-й кавалерийской дивизии.
    Так порою, совсем неожиданно, в другом ракурсе и совершенно из других документов, хранящихся в ЦАМО, стали известными некоторые подробности тех боев, даты и места гибели воинов…
    Первое представление к награждению офицера штаба 45-й кавдивизии написано А.Т. Стученко в марте 1942 года, когда Стученко уже воевал во 2-м гвардейском кавалерийском корпусе, –
    «Будучи пом.начальником 2 отделения тов. ГРИБКОВ получил задание командования дивизии разведать место нахождения и силы противника в районе Ново-Коровье, Болотино и Старо-Коровье Смоленской области, находясь в тылу противника, выполняя поставленную задачу командования тов. Грибков с группой разведчиков под ураганным огнем пулеметов и минометов противника сумел скрытно пробраться в расположение частей противника и установить точное место расположения огневых средств противника, захватить 4-х пленных и доставить их в штаб 19-й Армии.
    В результате проявления мужества и отваги тов. ГРИБКОВЫМ по разведке командованием 58 кав. полка была выполнена боевая задача: был на голову разбит 312 эсэсовский стрелковый батальон и захвачены большие трофеи со знаменем полка.
    За выполнение задания командования и проявленное при этом мужество и отвагу представляю к правительственной награде орденом КРАСНОГО ЗНАМЕНИ.
    Командир 45 отд. кав. дивизии 19 Армии подполковник СТУЧЕНКО.
    __ марта 1942 года».
    Но Грибков Михаил Константинович орден «Красное Знамя» так и не получил, – приказом Западного фронта от 30 апреля 1942 года он был награжден медалью «За отвагу».

    Из второго представления, написанного в ноябре 1942 года (через год после рейда) бывшим военным комиссаром 45-й КД, полковым комиссаром А.Г. Полегиным, мы узнаём и о героической гибели начальника штаба этого кавполка и о трусости командира 52-го кавполка
    «В боях 27 августа 1941 года под дер. Паново 1-е и Паново 2-е тов. СИМОГУЛОВ занимал должность пом. нач. штаба 52 кав. полка. Действуя в тылу у немцев, дивизия и особенно 52-й кав. полк вели тяжелые бои с пехотой противника.
    В этом бою тов. СИМОГУЛОВ был ранен и контужен и, несмотря на это, отказался уйти из боя и покинуть полк. Когда погиб нач. штаба полка (*), тов. СИМОГУЛОВ будучи раненым и контуженным вступил в исполнение должности нач. штаба полка, а потом – командира полка, когда последний испугавшись тяжелого положения, бросил полк и скрылся.
    Несмотря на исключительно тяжелое положение, тов. СИМОГУЛОВ будучи раненым и контуженным, проявил твердость воли, взяв руководство полком в свои руки, собрал полк и вывел его из-под удара немцев, вывез всю матчасть и технику, организовал прикрытие и собрал оружие убитых и раненых бойцов и командиров, организовал похороны убитых, а затем в течение всей ночи 28 августа выполнял приказ командования дивизии, задержал немцев и этим обеспечил сосредоточение дивизии для удара на немцев.
    За проявленную доблесть и мужество в боях тов. СИМОГУЛОВ достоин и был представлен к правительственной награде – ордену КРАСНОГО ЗНАМЕНИ через Военный совет 19-й Армии, но штабом 19-й Армии, когда он попал в окружение, были уничтожены все документы, в том числе и документы о награждении тов. СИМОГУЛОВА наверно погибли.
    Необходимо восстановить.
    Тов. СИМОГУЛОВ достоин награждения орденом КРАСНОГО ЗНАМЕНИ.
    Бывший военный комиссар 45 отд. кав. дивизии, ныне зам. командира 7 кавкорпуса по п/части
    Полковой комиссар ПОЛЕГИН.
    10 ноября 1942 года».
    (*) Упомянутый А.Г. Полегиным в наградном листе начальник штаба 52 кавполка, вероятнее, всего это
    ЛУКЬЯНОВ Михаил Николаевич, числящийся до настоящего времени пропавшим без вести 26 августа 1941 года и родные которого не знают о том, что он был убит у д. Паново (Панова) в Смоленской области…

    Мне удалось установить более полные данные на этого офицера: ЛУКЬЯНОВ Михаил Николаевич, майор, начальник штаба 52-го кавполка, прибыл из Тамбовского кав.училища, 1903 г.р., русский, беспартийный, образов. – среднее, военное – КУКС. В КА 1920 г. и с 1941 г. Жена Лукьянова. Адрес – г. Тамбов, п/ящик 3, кавалер.училище.

    Если уж я коснулся темы о награждении воинов дивизии, то отмечу, что в одном из донесений политуправления Западного фронта мне встретилась запись о том, что командиром дивизии генералом Дрейером были представлены к наградам 8 воинов 45-й кавдивизии! Но только теперь мы понимаем, что и эти наградные документы были уничтожены штабами 45-й кавдивизии и 19-й Армии в окружении под Вязьмой, о чем и пишет военком дивизии А.Г. Полегин в наградном листе – «…штабом 19-й Армии, когда он [штаб] попал в окружение, были уничтожены все документы, в том числе и документы о награждении тов. Симогулова наверно погибли».
    Имеется также и другой документ, подтверждающий, что на воинов дивизии все-таки писались представления к их награждениям, в том числе и за первый бой 19 августа 1941 года в полосе 30-й Армии…

    Из Извещения о гибели офицера жене Петряковой Агафье Григорьевне:
    «Командование полка с глубокой скорбью извещает Вас о смерти Вашего мужа, последовавшей в бою 19 августа с.г. в бою у деревни Долгое, Смоленской области, Андреевского района.
    С гордостью мы отзываемся о личных высоких боевых качествах Вашего мужа и отмечаем, что его примеру беззаветной храбрости и мужества, будут следовать все бойцы и командиры полка. Его смерть не осталась бесплодной и враг получил достойное возмездие в этом же и последующих боях.
    Командование 58 кавполка за геройский поступок во время атаки 19.08.1941 г. представило тов. Петрякова к государственной награде ордену «Красного Знамени».
    Данных о награждении Петрякова Т.В. на сайте ОБД «Подвиг народа» мною не найдено...
    В Списке воинов 45-й КД, погибших по состоянию на 5 сентября, он записан с ошибкой в фамилии, как ПетрАков Тимофей Васильевич, значится командиром сабельного взвода 58-го кавполка, старшим лейтенантом.
    В приказе ГУК НКО СССР ПетрЯков Тимофей Васильевич числится старшим политруком 58-го кавполка. Погиб 19.08.1941 г. на Западном фронте. Жена Петрякова Агафья Григорьевна – Марийская АССР, Горно-Марийский р-он, Красногорский с/совет, д. Красногора.

    В Списках же похороненных (перезахороненных) в братских могилах на территории Смоленской области его фамилия не значится, также как нет ни одной фамилии других известных мне воинов 45-й кавдивизии, погибших в этот день в первом бою дивизии 19 августа 1941 года!

    Войска Западного фронта в боях в августе-сентябре 1941 года понесли огромные потери в живой силе и, особенно, в боевой технике, авиации, танках и артиллерии…
    И, оценивая поступающие разведданные о намерениях противника, а также состояние войск Западного фронта, 10 сентября маршал Б.М. Шапошников по поручению Ставки ВГК передал командованию фронта указание о прекращении атак и переходе к обороне на занимаемых рубежах. Видимо, до некоторых наших полководцев все-таки дошло некоторое понимание, сколько же сотен тысяч жизней воинов стоили эти пресловутые километры, населенные пункты, высотки, межозерные дефиле, перекрестки дорог, якобы захваченные нашими воинами, которые теперь лежат вблизи них…

    Директива командующего войсками Западного фронта
    о переходе войск фронта к обороне.
    10 сентября 1941 г. 18 час. 50 мин.
    Особой важности.
    Копии: Командующим 22, 29, 30, 19, 16 и 20 армиями.
    Начальнику Генерального штаба, начальнику штаба Резервного фронта, начальнику управления тыла фронта, начальнику Политического управления фронта.
    1. Противник силами до 8-9 пехотных дивизий действует в направлении Пено и Нелидово. На остальном фронте, опираясь на заранее подготовленные оборонительные позиции, сосредоточивает новые силы в районе Духовщина, ст. Кардымово.
    2. Войскам фронта перейти к обороне и прочно закопаться в землю, выделив за счет второстепенных направлений в резерв каждой армии не менее дивизии…
    Командующий войсками Запфронта Маршал Советского Союза С. Тимошенко.
    Член Военного совета Запфронта Лестев.
    Начальник штаба Запфронта генерал-лейтенант Соколовский.

    Но в пункте 10 этой же Директивы 45-й КД было приказано к 15.09.41 г. выйти в район Шеверево, имея в виду выполнение моего [маршала С.Тимошенко] особого задания.
     
    Последние данные обновления репутации:
    AVIA: 1 пункт 7 ноя 2015
    Ivanich и Юлиа нравится это.
  3. Виктор Юрьевич
    Offline

    Виктор Юрьевич Завсегдатай SB

    Регистрация:
    18 апр 2009
    Сообщения:
    327
    Спасибо:
    515
    Отзывы:
    15
    Страна:
    Russian Federation
    Из:
    Москва
    На осташковском направлении.
    Боевые действия в полосе 22-й Армии Западного фронта (с 17 по 29 сентября 1941 года).
    Какое же это за такое «особое задание», поставлено маршалом С.К. Тимошенко?
    Во исполнение этой Директивы Западного фронта 45-й кавалерийской дивизии 9 сентября было приказано совершить 300-километровый марш в полосу 256-й стрелковой дивизии 22-й Армии в Калининскую область, на осташковское направление…
    В ночь на 10 сентября дивизия начала конный марш по маршруту г. Белый, г. Ржев, ст. Торжок, ст. Жукопа, г. Пено.
    12 сентября 1941 года 45-я КД прошла г. Белый, к исходу дня 13.09. достигла района Верховье, ур. Демеховский Мох, Барсуки, где и ночевала.
    Из Оперативных сводок штаба 22-й Армии стало известно, что 45-я КД к исходу 15 сентября, совершая конный марш вдоль линии железной дороги Торжок – Соблаго, находилась в районе Пашутино, Раменье (23–25 км восточнее станции Соблаго).
    17.09.41 г. находилась в районе ст. Жукопа. [прим. – станция Жукопа находится на железнодорожной ветке Соблаго – Торжок, восточнее 7 км от станции Соблаго].
    Здесь, в этом районе, дивизии предстоят гораздо более тяжелые и кровавые бои, чем ее первый бой и бои в ходе рейда в полосах 30-й и 19-й Армий вместе взятых…

    В это же время также в полосу обороны этой же дивизии 22-й Армии перебрасывается эшелонами и 126-я танковая бригада из резерва Западного фронта. 126-я ТБр полковника И.П. Корчагина, перебрасываемая с 12 сентября эшелонами по железной дороге из резерва Западного фронта, уже 14 сентября 1941 года сосредоточилась в районе станции Шуваево. С 16 сентября бригада уже начала вести боевые действия в полосе 256-й СД.
    http://www.polk.ru/forum/uploads/gallery_17_8_422768.jpg
    upload_2015-11-8_5-35-14.png

    Воспоминания В.А. Белявского.
    «Вечером 9 сентября полковник Г.М. Михайлов передал нам: получено предварительное распоряжение о прекращении наступления. Генерал-майор Н.М. Дрейер сразу же поехал в штаб армии уточнить обстановку.
    А ночью меня вызвали к телефону: поступил приказ об организации марша в район станции Соблаго, южнее города Осташков.
    Марш в район станции Соблаго обещал быть очень трудным. В короткий срок нам предстояло преодолеть свыше трехсот километров. Начались осенние дожди, а наши лошади были кованы на летнюю ковку.
    В трехнедельных боях мы потеряли немало людей. В каждом полку сейчас недоставало от пяти до десяти командиров сабельных взводов. В некоторых эскадронах пришлось два взвода объединять в один. Сильно поизмотался и конский состав.
    После марша комдив приказал мне немедленно организовать ковку лошадей, а сам поехал к командующему 22-й Армией генерал-майору В.А. Юшкевичу. Возвратился он утром и тут же велел собрать командиров полков. Оператор разложил на столе карту.
    — На правом крыле нашего фронта, как раз в полосе 22-й Армии, обстановка усложнилась, — сообщил Н.М. Дрейер.— Противник теснит наши войска, стремясь прорваться через Осташков на Бологое.
    Кончик карандаша в руке генерала остановился у линии Октябрьской железной дороги, связывающей Ленинград с Москвой.
    — Командующий фронтом решил силами 22-й Армии, включая и нашу дивизию, провести наступательную операцию. Общее руководство войсками будет осуществлять генерал-лейтенант И.В. Болдин.
    Частям 22-й Армии приказано нанести удар по 123-й немецкой пехотной дивизии и ликвидировать угрозу обхода противником правого фланга фронта.
    Гитлеровское командование имело намерение частью войск группы армий «Центр» нанести сильный удар через Осташков на Бологое и таким образом содействовать группе армий «Север», наступавшей на Ленинград.
    — Теперь о задаче нашей 45-й дивизии, — продолжил Н.М. Дрейер. — Нам опять предстоит действовать во вражеском тылу, на удалении 20—25 километров от линии фронта. Кстати, местность там сильно заболочена. Так вот, ударом на север и северо-восток надо перерезать единственную дорогу, по которой идет снабжение передовых частей противника, наступающих в направлении Осташкова, и отрезать их от баз питания.
    256-я стрелковая дивизия и 126-я танковая бригада должны наступать с фронта нам навстречу. Совместными усилиями этих трех соединений предполагается окружить и уничтожить 123-ю пехотную дивизию гитлеровцев».

    45-я кавалерийская дивизия по состоянию на 20 сентября 1941 г. имела в своем составе: личного состава – 2.366 чел. (80 %)
    винтовок – 1.692 ед. (68 %)
    станковых пулеметов – 33 ед. (69 %)
    ручных пулеметов – 153 ед.
    76 мм пушек – 10 ед. (83 %)
    45 мм пушек – 8 ед. (67 %)
    лошадей – 2.070 (65 %).

    Я приведу несколько подлинных документов той поры о боях 45-й КД…
    18 сентября 1941 года состоялись переговоры генерал-лейтенанта И.В. Болдина, заместителя командующего Западным фронтом, возглавлявшего Оперативную группу фронта на Осташковском направлении, и начальника штаба Западного фронта генерал-лейтенанта И.Д. Соколовского:
    1. Дрейер и 126-я ТБр вышли в район сосредоточения к утру 18.09.
    2. 126-я ТБр будет готова к действиям к 20.09.
    3. Дрейер будет готов в 21.09., как крайняя мера, – к середине дня 20.09.
    Нужно в срочном порядке по ж/дороге перебросить для Дрейера вьючное хозяйство для перевозки станковых пулеметов и минометов, учитывая бездорожье.

    В Оперативной сводке штаба 22-й Армии по состоянию на 19.09.41 г. записано –
    «С 15.30 19 сентября 45-я КД находилась на марше в район сосредоточения».

    Из этой сводки штаба армии становится понятно, что утром 19 сентября 45-я КД начала совершение марша в район предстоящих боевых действий.
    О районе мы узнаём из следующей, вечерней Оперативной сводки штаба 22-й Армии на 17.00 20.09., –
    «45-я кавдивизия, совершая наступательный марш-маневр, в 16.00 20.09 была на рубеже Бубново, Запрятники».
    В районе д. Свиница, находящемся в 5-6 км от переднего края обороны противника, проходящего по берегам озер Бубново, Долгое и Слаутино, был развернут командный пункт дивизии, а южнее, в районе Веретье, размещены тыловые подразделения дивизии.
    Именно в этом районе 45-я КД в течение 4-х суток будет вести наступление против противника, занявшего и превратившего в мощные опорные пункты с ДЗОТами и ДОТами деревни Княжьево, Корено, Бубново, Запрятники, под прикрытием реки Ржавица, озер Бубново, Долгое и Слаутино.

    Переговоры по радио между штабом 22-й Армии и штабом 45-й КД.
    18.35 20.09.41 г.

    «2,5 км вост. Запрятники, Бубново – опорный пункт противника, Петрово – огневые позиции противника, выс. 236.6 – минометы к 12.00 20.09.
    К этому же времени одна часть хозяйства Дрейера подошла туда. Остальные находятся в районе Веретье. Сам Дрейер севернее Мал. Плавна к 12.00.
    Решил – уничтожить Бубново, Запрятники и на Переволока.
    Дрейер около Бубново, Запрятники.
    Передал представитель Дрейера Заталюк».

    Доклад офицера штаба 22-й Армии 19.30 20.09.41 г.
    «Противник, мелкими группами прикрывавших р. Ржавица, отошел в 19.30, ведет ружейно-пулеметный огонь с высот перед Бол. Корено. Наступление продолжается. Результаты доложу через 2 часа.
    Дрейер находится безым. выс. 2,5 км южнее Корено. Дрейер просит передать – «его лошадки не кушают сутками».
    У нас затишье. Закончилось в 20.30, сейчас тихо. Нахожусь отдельный дом севернее выс. 242.1.
    Передал Емельяненко,офицер оперотдела штаба, представитель штарма-22 при штабе 45-й КД.
    Принял Покровский».

    О начале боевых действий 45-й КД стало также известно из переговоров по аппарату Морзе начальника штаба 22-й Армии полковника Шалина с полковником Федоровым.
    21.09.41 г. 15.30–16.00.
    «Федоров.
    256-я СД ведет бой в районе Новоселок, лес 1 км север. Петрово, пр-к оказывает упорное сопротивление из района Пустошка и дорога севернее. На правом фланге овладела Стар. Красуха, отм. 235.0.
    От Дрейера получена радиограмма, которая расшифровывается.
    Шалин.
    Тов. Федоров, в 14.00 послана группа [на самолете] для установления местонахождения Дрейера, по-видимому, это пролетели [над Вами] они.
    Прошу доложить т. Болдину, что от Дрейера получена телеграмма, из которой видно в 11.00 он находился в районе д. Выселок, пытаясь обойти противника с запада. Больше сведений не имею. Дополнительно выслал делегата».

    Оперативная сводка штаба 22-й Армии на 21.09.41 г.
    «Противник, прикрываясь узлами сопротивления в Нов. и Стар. Красуха, Отонец, выс. 251.5, Петрово и сильной ПТО [противотанковой обороной] оказывает упорное сопротивление.
    45 КД, обходя с запада узлы сопротивления противника в районе выс. 233.6, Бубново, вышла в район Выселок».

    Из мемуаров генерал-полковника Белявского В.А.
    «К исходу дня передовые части нашей дивизии скрытно подошли к дороге в районе деревни Залегощь, по которой шло снабжение немецких войск.
    52-й полк под прикрытием огневого удара в спешенных боевых порядках должен преодолеть открытое пространство между лесом и селом, овладеть западной окраиной села и перекрыть дорогу, а затем развивать наступление на север и северо-восток – навстречу нашим стрелковым частям.
    Задача 55-го полка аналогичная – внезапным броском овладеть восточной частью села и в дальнейшем наступать правее 52-го полка.
    58-й полк останется во втором эшелоне. Он должен занять оборону на опушке леса и огнем содействовать полкам первого эшелона, а после взятия села наступать за ними, также в северо-восточном направлении.
    Надо заметить, что бойцов в атакующих эскадронах было очень мало: вместо обычных 550-600 человек в каждом эскадроне насчитывалось всего лишь по 200-300 всадников. А так как бой вели спешенные полки, то почти треть личного состава оставалась с лошадьми.
    Фактически действовало не более двух штатных эскадронов.
    Наступление началось утром 20 сентября.
    Ошеломив противника внезапным огневым ударом, 52-й полк Г.Е. Фондеранцева броском атаковал дорогу, ворвался в село и занял его центральную часть и западную окраину. Немцы растерялись и даже не сразу открыли огонь. Полк, почти не понеся потерь, оседлал дорогу. Были захвачены пленные.
    Наступавший с правого фланга 55-й полк Н.И. Кравцова действовал менее энергично, несколько замешкался, чем незамедлительно воспользовался противник.
    Фашисты заняли некоторые дзоты на восточной окраине и сильным огнем вынудили часть подразделений полка залечь на подходе к селу. Обстановка усложнилась.
    Командир дивизии приказал артиллерии ударить по немецким дзотам и огневым точкам на восточной окраине села. Однако, несмотря на эту поддержку, атакующие цепи правофлангового полка так и не смогли полностью овладеть восточной частью села.
    Во второй половине дня гитлеровцы подтянули к селу до полка пехоты и пошли в психическую атаку. Но в это время в дело вступил наш полк второго эшелона [58-й кавполк, командир полка подполковник А.Т. Стученко]. Фланговым огнем он в немалой степени содействовал отражению этой психической атаки. Потери противник нес большие, но и наши эскадроны редели. Удерживать дальше село не было никакой возможности и командир дивизии решил с наступлением темноты отойти в лес».

    Боевое донесение № 19.
    Штадив-45. Свиница. 11.00 22.09.41 г.

    [получено штабом 22-й Армии ЧЕРЕЗ СУТКИ в 14.35 23.09.1941 г.].
    1. 45-я КД в 01.30 22.09. ночным налетом пыталась овладеть больн[ица], Корено, но, встретив сильным перекрестным огнем пр-ка, прикрывавшего минные поля перед узлами сопротивления и мин. артогнем из глубины, вынуждена была приостановить атаку и отойти в исходное положение в Свиница.
    2. Решил: провести тщательную разведку огневых точек пр-ка и противопехотных препятствий, подчинив 1 роту 2 батальона 418 сп, вторично атаковать больн[ица], Корено и овладеть шоссе, перешейком озер и Княжьево.
    Атака в 17.00 22.09.
    Командир дивизии генерал-майор Дрейер.
    Военком полковой комиссар Полегин.
    Начальник штаба майор Белявский.

    Телеграмма.
    Начальнику штаба армии.
    16.37 22.09.41 г.

    45-я КД сосредоточена в районе Свиница. Командир дивизии решил атаковать и овладеть Княжьево, Больница, безым. высота сев-вост. 0,5 км Княжьево, в дальнейшем наступать на Орлово.
    Атака 17.00 22.09.
    Убитых – 13, ранено – 97.
    Пр-к прочно удерживает силою до пехотного полка, 3-4 минбатарей, 2 артбатарей рубеж Княжьево, высота 0,5 км сев. Выселок. Потери пр-ка 300 уничтожено, 5 блиндажей, одно ПТО.
    Начальник оперотдела 45-й КД [прим. – в то время эту должность занимал капитан Шипилов М.Ф.].

    Оперативная сводка штаба 22-й Армии. 22.09.41.
    45 КД, встретив узлы сопротивления противника в Княжево, Бубново, пыталась обойти их с запада и нанести удар противнику в направлении Дубок, Орлово. Плохое состояние дорог, наличие опорных пунктов противника в Выселок, Сочнево, а главное – нерешительность действий дивизии – не дали возможность выполнить эту задачу. Ночные действия дивизии по овладению Княжево, Бубново также успеха не имели.
    В 15.00 дивизия сосредоточилась в районе Свиница.
    В боях за 21 и 22.09 уничтожено до 300 немецких солдат, одно орудие ПТО и 5 ДЗОТ.
    Потери: убито – 13, ранено – 97.

    В другом донесении штаба 22-й Армии с приложенными к нему «Именными списками потерь начальствующего состава 45-й КД с 22 по 24.09.1941 г.» дополнительно приведены следующие данные о потерях начальствующего состава: убито – 3 чел, ранено – 13 чел, больные – 2 чел. Всего – 18 чел.
    В «Списке потерь старшего и среднего начсостава 45-й ОКД», подписанном начальником штаба дивизии майором Белявским В.А., приведены фамилии 15 чел. Причина выбытия воинов, даты и районы не указаны.

    Телеграмма генерал-лейтенанту тов. Болдину.
    По докладам НШ 45-й КД и офицера связи штарма при дивизии действовать в обход с запада от Запрятники, Выселок невозможно из-за лесисто-болотистого района, допускающего действия только мелких групп пехоты. Местные жители быть проводниками отказываются от невозможности прохода.
    Оценку характера местности подтверждает и Лебеденко. Кодограмму Лебеденко передаю.
    Дано приказание настойчиво искать пути обхода флангов пр-ка, стыки частей и действовать по ним. Лобовые атаки по укрепленным районам запретил.
    23.09.41 г. Юшкевич.
    Передано 01.15 24.09.

    Из мемуаров генерал-полковника Белявского В.А.
    «Ночью была получена кодограмма за подписью генерал-майора В.А. Юшкевича. Командарм требовал прорываться в тылы противника и затруднять его действия против ударной группировки нашей армии.
    Конечно, появление нашей 45-й кавалерийской дивизии в тылу неприятеля намного облегчало положение войск 22-й Армии. В итоге совместных ударов пехоты и кавалерии наступление врага через Осташков на Бологое было сорвано. Однако требовалось вести еще более активные действия, с тем, чтобы заставить гитлеровцев не только отказаться от наступления, но и отойти назад.
    Мы это понимали и поэтому, выполняя полученный приказ, ночью перевели дивизию несколько восточнее, чтобы с нового рубежа, где нас противник менее всего ожидал, прорваться на север, в район деревни Княжево.
    Утром мы начали наступление из нового района, куда вышли тихо, тщательно соблюдая все меры скрытности. На старом рубеже мы оставили два эскадрона, которые должны были с утра вести отвлекающие действия.
    Завязался упорный бой. Он шел весь день, до самых сумерек. Несколько раз полки поднимались в атаку, и каждый раз гитлеровцы, ведя сильный артиллерийский и минометный огонь, отвечали контратакой. Ожесточенный бой за деревню Княжево желаемого результата не дал».

    Оперативная сводка штаба 45-й КД № 20.
    Штадив 45-й кав. – выс. 250.6. карта 1:100 000.
    к 14.00 23.09.41 г.

    1. Перед фронтом дивизии пр-к силою до батальона удерживает подступы на рубежах Корено, больница 1 км вост. Корено, имея перед своими огневыми точками минные поля.
    2. 45-я КД к 17.00 23.09.41 г. повела наступление на рубежах Корено, больница с задачей прорваться через перешеек озер, Княжьево, на Орлово, Игошня.
    В течение 22.09.41 г. 55-й и 58-й кавполки переходили три раза в атаку, но атаки были отбиты сильным фланговым ружейно-пулеметным и минометным огнем. Продвижение частей затрудняют минные поля.
    3. 55-й кавполк 14.00, ведя бой с пр-ком на опушке леса перед Корено, готовится вновь к атаке пр-ка, подтягивая артиллерию и пулеметы. Потери: убито – 5 чел, ранено – 16 чел.
    4. 58-й кавполк 14.00 ведет бой с пр-ком на опушке леса 350 м южнее больница и готовится к очередной атаке. Потери: убито – 6 чел, ранено – 24 чел.
    5. 52-й кавполк, используя свои огневые средства частично на участке 58-го кавполка, находится в резерве комдива в лесу 2 км южнее Корено.
    6. Командир дивизии решил: приведя полки в порядок, перегруппировав огневые средства, вновь атаковать пр-ка на рубеже Корено, больница.
    Атака в 15.00 23.09.41 г.
    Начальник штаба майор Белявский.
    Военком штаба старший политрук (подпись).
    Начальник 1 отделения старший лейтенант (подпись).
    Получено в 14.20 24.09.41 г.

    Боевое донесение штаба 45-й КД,
    лес севернее 2 км Свиницы.
    15.00 23.09.41 г.

    1. Пр-к силою до батальона пехоты продолжает упорно удерживать свою головную коммуникацию. В 15.00 23.09.1941 пр-к силою до роты произвел контратаку в стык 55-го и 58-го кавполков в районе сев. выс. 245.9. Контратака отбита.
    2. 45-я КД продолжает выполнять поставленную задачу в 15.00 отражая контратаку группы. Дивизия за день боя производит третью атаку на КОРЕНО, больница.
    Потери: убитых – 11, ранено – 40.
    3. Решил:
    Поддерживая 2-мя эскадронами полка 2-го эшелона полки 1-го эшелона, отражая контратаку, выполнять поставленную задачу о занятии Корено, подчинив себе роту 256-й СД, действующей в направлении выс. 250.2.
    Прошу усилить пехотой и минометами.
    Командир дивизии генерал-майор Дрейер.
    Военком полковой комиссар Полегин.
    Начальник штаба майор Белявский.
    Получено в 14.22 24.09.41 г.

    Из Оперативной сводки ШТАРМА 22.
    24.09.41. На левом фланге СД [речь идет о 256-й сд] разведотряд капитана Гусева, действуя в направлении НОВОСЕЛОК, уничтожил до 200 немцев, обслуживающих транспорта, и к рассвету 24.09 вошел в связь с командиром 45 КД.
    45 КД, находясь главными силами в районе леса 2,5 км южнее КНЯЖЕВО, ведет разведку в северном и северо-западном направлениях с целью установления путей обхода противника. Потери за 23.09: убито – 11, ранено 40 чел.

    В конечном итоге, видимо осознав, что, несмотря на полученное усиление 22-й Армии резервами фронта (126-й ТБр и 45-й КД), операция, спланированная штабом 22-й Армии по разгрому противника и тем более по его окружению провалилась, командарму генерал-майору Юшкевичу ничего не осталось сделать, как отдать приказ о прекращении дивизией наступления и переходе к обороне…

    Частный боевой приказ № 55. Штарм 22 – Пестово.
    24.09.41 г. 13.30, карта 100000.

    1. В течение 20 – 24.09 противник силою до двух пехотных дивизий остановил наступление наших частей на рубеже Стар. Красуха, сев. часть Пустошка, зап. окраина Петрово, имея узлы сопротивления на отдельных участках по дороге Петрово, Княжево.
    2. 256 СД с 366 сп, 681 сп, артиллерией усиления закрепиться на достигнутом рубеже с задачей упорной обороной не допустить прорыва противника в направлении Бервенец, Пено.
    3. 126 ТБр к 7.00 25.09 выйти в район Бервенец с задачей быть в готовности для удара в направлении Заберечье, Мосты, Заборье.
    256 СД смену мсб [мотострелковый батальон 126-й тбр] закончить к утру 25.09., после чего батальону присоединиться к тбр [126-я тбр] в районе Бервенец.
    4. 45 КД с РО 256 сд [разведотрядом майора Гусева] к рассвету 25.09 отойти в район Бол. и Мал. Переволока с задачей прикрыть направление Петухи, Ореховня.
    Перед рубежом Княжево, Запрятники оставить сильное боевое охранение.
    5. Командиру 256 СД немедленно приступить к укреплению занимаемого рубежа, имея две линии обороны.
    6. КП: 256 СД – Мосты, 45 КД – Ворошилово, 126 ТБр – Бервенец.
    Командарм 22 генерал-майор Юшкевич.
    Член Военного совета корпусной комиссар Леонов.
    Наштарм 22 полковник Шалин.

    Из мемуаров генерал-полковника Белявского В.А.
    «Вскоре меня вызвал по радио начальник штаба армии генерал-майор М.А. Шалин. Разговор был нелегкий. Досталось мне за все: и за недостатки в организации боев, и за то, что дивизия не достигла конечной цели.
    В заключение разговора начальник штаба армии сказал: – Еще раз организуйте разведку, попытайтесь найти выходы в глубину расположения неприятеля. Если действительно прорваться на запад будет невозможно, доложите. Для ведения разведки в ваше распоряжение отправлена усиленная разведрота стрелковой дивизии [прим. – речь идет о разведроте 256-й СД].
    Обменявшись мнениями с командиром дивизии, решили доложить командарму о нецелесообразности нашего дальнейшего пребывания в этом районе. Тотчас же получили распоряжение: отойти на юг, в район деревни Погорелица, переправиться через озеро Пнево и прикрыть направление на запад и северо-запад.
    У озера Атольское встретили разведроту стрелковой дивизии и решили организовать разведку боем в междуозерье в западном направлении. Приданная дивизии разведрота, усиленная нашими орудиями и пулеметом, развернулась и начала наступать. Впереди оказалась довольно глубокая протока, через которую был перекинут деревянный мост. Гитлеровцы, занимавшие оборону по ту сторону, молчали.
    Один стрелковый взвод и расчет нашего орудия переправились через протоку, но, когда к мосту подошел второй взвод, раздался взрыв. Мост взлетел на воздух. И тут фашисты открыли сильный огонь. Большинство разведчиков вернулись вплавь на наш берег, однако орудие мы потеряли.
    Головной эскадрон 55-го полка немедленно открыл ответный огонь по противнику. Перестрелка длилась около получаса, и мы с сожалением отметили, что здесь без сильного боя нам не прорваться. Во второй половине дня головной полк подошел к озеру».

    Оперативная сводка штаба 45-й КД № 17 к 11.00 26.09.41 г.
    Штадив 45 КД. Лугово.

    1. 45-я КД, выполняя приказ командарма, к 14.30 25.09. сосредоточилась в районе Переволока, Погорелица, Лугово, прикрыв направление Бол. Переволока, Потуха…
    2. 58-й кп – сосредоточился в районе Бол. Переволока имея сильное боевое охранение в направлении отм. 242.7, Беляево, Мал. Переволока.
    3. 55-й кп – сосредоточился в районе Погорелица и лес севернее, имея боевое охранение в направлении Поперечник, Ворошилово, Поляны.
    4. 52-й кп – сосредоточился в районе Лугово и лес севернее, имея боевое охранение в направлении отм. 240.5, отм. 241.0, безым. высота под надписью Погорелица.
    5. Дивизия ведет разведку в направлении:
    Ворошилово, Коноплица, Новоселье; Ворошилово, Гора; Погорелица, Поляны, Москва.
    Штадив – Лугово.
    Связь с полками телефоном и конными посыльными. Дороги проходимы, но на некоторых участках требуют усиления.
    Начальник штаба майор Белявский.
    Начальник 1 отделения старший лейтенант (подпись).
    [​IMG]
    Командующему 22-й Армии.
    От командира 45 отд. кав. дивизии.

    27 сентября 1941 г. КП – село Лугово.
    «Согласно Вашего приказа в группу майора Иванова из 2-го эшелона дивизии были отправлено: комначсостава – 9, младшего начальствующего состава – 24, рядовых – 206 человек, лошадей – 242, пушек 76 мм – 5, пулеметов станковых – 8.
    Эти люди были на излечении, а матчасть была в ремонте.
    Передача матчасти, людского и конского состава лишает дивизию возможностей пополнения выбывших из строя и, тем более, что в результате последних боев в 52 кавполку нет ни одного 76 мм орудия, 58 кавполку осталось только одно 45 мм орудие.
    Эти данные говорят за то, что полки теряют свою боеспособность, не имея возможностей пополниться отремонтированной матчастью, которое отдано на пополнение других частей.
    Если подойти к этому вопросу с точки зрения боеспособности полков, то нет смысла их держать, так как они не могут выполнять самостоятельную задачу.
    Я прошу возвратить людской, конский состав и матчасть или пополнить за счет других средств.
    Кроме этого, в дивизии на сегодняшний день имеется еще около 299 лошадей, которых надо отправлять на лечение во 2-й эшелон (набои, ранения, истощение)».
    * * * * *
    Мне не удалось найти ответа от командарма-22 на это донесение и поэтому неизвестно были ли возвращены в 45-ю КД её 239 воинов, а также её пушки, станковые пулеметы и более 240 лошадей.
    27 сентября 1941 года согласно приказу командующего войсками Западного фронта 45-я КД и 126-я ТБр выводятся из состава 22-й Армии и начали совершение марша на станцию Соблаго для погрузки в эшелоны. С 28 по 30 сентября они производили погрузку в эшелоны.
    30 сентября 45-я КД выгрузилась в районе станции Дурово, в 60 км западнее г. Вязьма.
    * * * * *

    Из мемуаров генерал-полковника Белявского В.А.
    «Марш наш проходил по топким лугам и болотам, по дорогам, залитым водой, под непрерывным холодным осенним дождем. Каждый шаг давался с трудом. Лошади все время скользили, шинели постоянно были мокрыми.
    Выйдя на станцию Соблаго, сразу же начали погрузку в эшелоны, которые нас ожидали.
    Разгружаться было приказано на перегонах между станциями Вадино и Дурово, западнее Вязьмы.
    …Как только там остановился первый состав, начались налеты авиации противника. Самолеты бомбили и разъезды, и ближние шоссейные и грунтовые дороги. Несмотря на непрерывные бомбежки, больших потерь полки не понесли: сказывался боевой опыт.
    К 30 сентября все полки дивизии сосредоточились в районе совхоза Неелово и деревни Ржава. Штаб дивизии разместился в Афанаськово.
    Еще на разъезде Дурово ко мне подошел офицер связи из штаба фронта.
    – Прибыл для встречи дивизии, – сказал он, предъявляя удостоверение. – Мне поручено сообщить вам, что ожидается большое наступление немцев на Москву. Противник сосредоточил три ударных группировки, одну из них на стыке 19-й и 30-й Армий. По данным разведки, наступление назначено на 1 октября.
    Ваша дивизия включена в группу генерал-лейтенанта Болдина. Ее задача – наносить контрудары с целью восстановления фронта обороны в случае его прорыва противником.
    Теперь мне стало понятно, почему нашу дивизию спешно отозвали из рейда под Осташковом.
    Настало утро 1 октября 1941 года.
    Мы все напряженно прислушивались, стараясь уловить какие-либо признаки надвигавшихся событий. Но вокруг стояла удивительная тишина. Поскольку из штаба армии никакой информации не поступало, мы пока не знали, что происходит на фронте.
    – Видимо, в штабе армии сейчас не до нас, – бросил генерал-майор Дрейер. – Поеду-ка я туда сам. Оставайтесь за меня. Вышлите вперед, на запад, разведку. Будьте настороже. Я скоро вернусь.
    Комдив вернулся лишь к вечеру.
    – Противник начал наступление из района Рославля в полосе Брянского фронта, – сказал он. – Перед нашим фронтом активных действий пока нет, но отмечено передвижение войск как раз на стыке 19-й и 30-й Армий. Кстати, 19-й Армией теперь командует генерал-лейтенант Лукин. А Иван Степанович Конев возглавил войска нашего Западного фронта…
    На сегодня в строю дивизии было не более полутора тысяч человек, включая обозы и вспомогательные подразделения. Весь наш артиллерийский парк составляла дюжина орудий 45-мм калибра. Да, у нас всего полторы тысячи человек. И все же наша 45-я дивизия существовала. И было у ее бойцов и командиров стремление любой ценой выполнить боевой приказ».
    * * * * *
    По состоянию на 1 октября 1941 года 45-я кавалерийская дивизия находилась в резерве командующего Западным фронтом и выдвигалась в новый район сосредоточения – Ольховка, Холмянка, Иванники (10 км восточнее Вадино).

    Итак, подводя итог боевых действий с 20 по 27 сентября 1941 года, можно сделать следующий вывод, что 45-я КД потеряла по различным причинам (убито, ранено или заболело с отправкой в тыловые госпитали, пропало без вести, а также не возвращены штабом 22-й Армии) 866 человек, что по численности составляет целый кавалерийский полк!
    Из артиллерии осталась всего дюжина пушек, то есть 12 ед. 45-мм орудий, вместо тех 18 орудий, которые были на 20.09.1941 года (по штату в дивизии должно быть 24 орудия).
    Вот в таком урезанном численном составе 45-я кавалерийская дивизия и вступит через 2 дня в бои под Вязьмой в составе Оперативной группы генерал-лейтенанта И.В. Болдина.
    Таким образом, 45-я кавдивизия за два месяца участвовала в боях в составе трех армий – 30-й, 19-й, а затем и 22-й Армий Западного фронта.
    И возвратилась дивизия в район ВЯЗЬМЫ 30 сентября, за 2 дня до начала немцами операции «Тайфун», опять в тыл полосы обороны 19-й Армии, но уже была включена в состав резерва Западного фронта.
    В.А. Белявский вспоминал «Нас было всего полторы тысячи человек... Я прилег отдохнуть лишь часа в три утра 2 октября... Хотя от нас до переднего края было не менее 30 километров, отчетливо доносился гул канонады... Немцы начали наступление на Москву...».

    * * * * *
     
    Пашка, Ivanich, AVIA и ещё 1-му нравится это.
  4. Виктор Юрьевич
    Offline

    Виктор Юрьевич Завсегдатай SB

    Регистрация:
    18 апр 2009
    Сообщения:
    327
    Спасибо:
    515
    Отзывы:
    15
    Страна:
    Russian Federation
    Из:
    Москва
    ВЯЗЕМСКАЯ ГОЛГОФА.

    Боевые действия в составе ОГ генерала Болдина Западного фронта (со 2 по 13 октября 1941 года).
    О боях под Вязьмой в указанный период историкам и исследователям известно, можно сказать, вроде бы многое, но также, что не совсем много. Ведь подлинные документы той поры были уничтожены армиями, дивизиями, бригадами и полками Западного и Резервного фронтов при окружении войск.
    А документы Ставки ВГК, управлений и отделов Генерального штаба, а также фронтов по прошествии более 73 лет с начала войны до сих пор не рассекречены! Они доступны только ограниченному кругу историков…
    И мне также не удалось при работе в ЦАМО получить документы Инспекции кавалерии за 1941 год из-за проволочек по рассекречиванию этих документов современными чиновниками Генерального штаба.
    Поэтому я могу лишь кратко изложить материалы о тех боях из воспоминаний начальника штаба 45-й кавалерийской дивизии В.А. Белявского и тех немногих документов, найденных мною при личной работе в ЦАМО и в Интернете.

    Из мемуаров Белявского В.А.
    «Настало утро 1 октября 1941 года.

    Мы все напряженно прислушивались, стараясь уловить какие-либо признаки надвигавшихся событий. Но вокруг стояла удивительная тишина. Поскольку из штаба армии никакой информации не поступало, мы пока не знали, что происходит на фронте…
    — Видимо, в штабе армии сейчас не до нас, — бросил генерал-майор Дрейер. — Поеду-ка я туда сам. Оставайтесь за меня. Вышлите вперед, на запад, разведку. Будьте настороже. Я скоро вернусь.
    Комдив вернулся лишь к вечеру [1 октября 1941 г.].
    — Противник начал наступление из района Рославля в полосе Брянского фронта, — сказал он. — Перед нашим фронтом активных действий пока нет, но отмечено передвижение войск как раз на стыке 19-й и 30-й армий…
    Хоть комдив и советовал нам хорошо выспаться перед боем, я прилег отдохнуть лишь часа в три утра 2 октября: надо было еще раз проверить состояние полков, организацию охранения, подумать над картой района. Да и в три часа заснуть сразу не смог. Мысли вновь и вновь возвращались к только что закончившимся хлопотам по подготовке дивизии к бою...
    На сегодня в строю дивизии было не более полутора тысяч человек, включая обозы и вспомогательные подразделения. Весь наш артиллерийский парк составляла дюжина орудий 45-мм калибра.
    [прим. В.Ю. – следовательно, за период с 17 августа по 27 сентября, то есть за 1,5 месяца боев, дивизия потеряла около 50% воинов (около 1000 человек погибшими, ранеными, больными, пропавшими без вести и попавшими в плен), было утрачено 12 орудий].
    Да, у нас всего полторы тысячи человек. И все же наша 45-я дивизия существовала. И было у ее бойцов и командиров стремление любой ценой выполнить боевой приказ…
    Перед рассветом я почувствовал, что меня кто-то трясет. Вскочил, рядом — капитан М.Ф. Шепилов. — Выйдите на улицу, послушайте.
    На западной части небосвода появилась светлая полоса. И хотя от нас до переднего края было не менее тридцати километров, отчетливо доносился гул артиллерийской канонады. Значит, и в полосе нашего фронта фашисты начали наступление на Москву. Идет артподготовка. Канонада вскоре смолкла. Опять водворилась тишина. Взошло солнце…
    После полудня [2 октября] к нам приехал незнакомый полковник с поручением от генерал-лейтенанта И. В. Болдина.
    — После сильной артподготовки немцы прорвали наш фронт на стыке девятнадцатой и тридцатой армий, — без каких-либо предисловий сообщил он, разворачивая карту. — Противник стремится развить наступление. Основной удар наносится севернее ВЯЗЬМЫ в общем направлении на РЖЕВ. Положение в настоящее время недостаточно ясное, так как связи со многими частями нет…
    В этой обстановке вашей 45 кавалерийской дивизии ставится задача: завтра с утра [3 октября] совместно со 152 стрелковой дивизией нанести контрудар и восстановить положение на стыке 30-й и 19-й армий. В течение ночи вам предстоит совершить марш на запад в полосу отходящей 244 стрелковой дивизии».
    * * * * *
    Необходимо сделать несколько пояснений и напомнить читателю, что 45-я КД 30 сентября, после прибытия эшелонами из 22-й Армии, была включена в Опергруппу генерал-лейтенанта И.В. Болдина (101 МСД, 152 СД, 45 КД, 126 и 128 ТБр). Опергруппа была создана для нанесения контрударов по прорвавшемуся противнику.
    Опергруппа по приказу командующего Западным фронтом только с утра 3 октября начала выдвижение для выполнения задачи по ликвидации прорыва танков в полосе 30-й Армии. Об этом свидетельствует Оперативная сводка штаба фронта на 8.00 03.10.41 г. — «152 СД, 101 МСД и 128 ТБр выступили в район ст. КАНЮТИНО для ликвидации прорыва».
    Решение фронта было слишком запоздалым, так как дивизиям и танковым бригадам необходимо было под ударами авиации преодолеть 40 – 50 километров из районов их сосредоточения до предполагаемого района появления немецких танков в тылу 30-й Армии — в район ст. Канютино и г. Холм-Жирковский.
    Это было связано с тем, что вечером 2 октября была полностью нарушена связь с армиями и информация о месте нахождения армий и противника перестала поступать! Причина этого такова – около 18.00 2 октября 27 немецких самолетов Ю-88 нанесли точный авиаудар по КП Западного фронта, были разрушены помещения, в которых располагались оперотдел штаба, управление ВВС и, главное, шифротдел. Погибло 13 и ранено более 60 офицеров и солдат!

    45-я КД в это время согласно приказу генерала И.В. Болдина с 15.30 2 октября уже выдвигалась в район прорыва, но не в составе Опергруппы Болдина, а самостоятельно, совсем в другой район – район стыка 30-й и 19-й Армий – где и должна была дождаться прибытия и действовать совместно с 152 СД и 126 ТБР из ОГ Болдина.
    Забегая вперед и не вдаваясь в подробности и причины, скажу – ни 152 СД, ни 126 ТБР так и не прибудут в указанные им районы и никакого контрудара по противнику так и не состоится!
    Нашей 45-й КД придется самостоятельно, без поддержки авиацией или хотя бы артиллерией 19-й Армии, вечером 2 октября вступить в бой с немцами, прорвавшими оборону 244 СД 19 Армии генерала Лукина.

    Вот, что вспоминает начальник штаба 45-й КД В.А. Белявский.
    — «У нас в штабе на случай марша уже был разработан походный порядок: впереди авангард — 58-й полк подполковника А.Т. Стученко, остальные силы следовали двумя колоннами — в правой 52-й полк майора Г.Е. Фондеранцева, параллельно ему, слева, на удалении 6—8 километров от авангарда,— 55-й полк полковника Н.И. Кравцова.
    Штаб дивизии двигался одной колонной с левофланговым 55-м полком. Уже сразу за Нееловской переправой мы встретили отходившие тылы — обозы, госпитали и одиночных бойцов, а вскоре госпитальные повозки и пешие раненые заняли не только дорогу, но и обочины.
    Перед заходом солнца [вечер 2 октября] появились «юнкерсы». С оглушительным ревом моторов, а может быть, и каких-то сигнальных устройств, вражеские самолеты начали пикировать и сбрасывать бомбы. Конные подразделения на ходу открыли огонь по самолетам противника. Стрельба началась отчаянная. Это, видимо, принесло некоторую пользу нашей дивизии, однако бомбежка отходивших тыловых подразделений продолжалась. Двигаться было трудно, но мы упорно шли вперед.
    Уже наступила ночь [со 2 на 3 октября], когда колонна подошла к лесному массиву, окаймленному рекой Вопь. В это время было получено донесение от подполковника А.Т. Стученко: «Полк завязал бой с немецкими подразделениями, выбил роту гитлеровцев из деревни Плаксино, но далее, встретив сильный пулеметный огонь, продвинуться не смог и перешел к обороне».
    Штаб дивизии расположился в небольшом лесном домике. Все порядочно промерзли на холодном осеннем ветру и в домик набилось много народу. Офицеры штаба сидели у рации, пытаясь связаться с правофланговым 52-м полком и командирами двух разъездов.
    Наконец к полуночи связь с 52-м полком была установлена. Майор Г.Е. Фондеранцев доложил по радио: — До реки Вопь не дошел два–три километра. Встречен сильным огнем противника. Вынужден остановиться. Приказал окопаться, организовал разведку.
    А вскоре поступило донесение правофлангового разъезда младшего лейтенанта П.В. Герасименко: «Вдоль опушки леса можно продвигаться на север параллельно реке Вопь. Тут есть полевая дорога. Деревни на восточном берегу заняты небольшими подразделениями немцев».
    Выходило, что к западному берегу реки Вопь противник подтянул танки, а его передовые подразделения уже форсировали реку.
    Было решено с утра [3 октября] основными силами дивизии прорваться вдоль опушки леса на север и, прикрываясь 58-м полком, совместно со 152-й СД нанести контрудар по главным силам гитлеровцев. К сожалению, на этот час точных сведений о месте и боевых порядках 152-й СД мы не имели — не было радиосвязи».
    * * * * *
    Упорство и жесткость сопротивления, которые проявили воины 45-й кавдивизии в боях с противником, было отмечено даже в сводках немецкого командования!
    Приведу пример из подлинного документа немецкого 5-го Армейского корпуса:
    «Главное командование 5 АК.
    Командный пункт корпуса. 04.10.1941.
    Утреннее сообщение.
    В 3-ю Танковую Группу.

    1). Во второй половине дня 3.10. сопротивление ослабло, однако оказывалось упорное и жесткое сопротивление обоим передовым отрядам корпуса. Против атаки 106 ПД оказывали жесткое сопротивление арьергарды 911 сп [прим. – 244-я СД] и 58-го кавполка (эскадрон) на рубеже Голочево – Кобелево.
    После захода солнца, русские части сопротивлялись передовым частям 106 ПД в Кобелево.
    2). По свидетельству военнопленных: 58 кавалерийский полк принадлежит 45 кавалерийской дивизии. Эскадрон (150 всадников) из этого полка в конце сентября по приказу взаимодействует с 911 сп [244 СД]. В лесу западнее Дроздово расположены еще 200–300 русских и 2-3 батареи».

    Район, где дивизия вступила в бой с противником и о котором упоминают немцы в своем сообщении, находился на правом фланге 19-й Армии, в полосе обороны 244 СД. Этот район можно найти на современных картах Смоленщины – это восточный берег р. ВОПЬ в месте ее слияния с р. Городна, район деревень Голочево, Ветлицы, Плаксино, Гута. На карте в этом месте даже обозначена братская могила…
    Здесь со 2 по вечер 4 октября 45 КД и вышедшие из окружения остатки 244 СД будут совместно вести тяжелые бои с противником, закрывая тем самым пробитую противником брешь в обороне 19-й Армии.
    upload_2015-11-9_10-35-35.png
    «В течение ночи [с 3 на 4 октября], – вспоминает В.А. Белявский – мы организовали оборону. Между 52-м и 58-м полками отряд пограничников, прибывший к нам в дивизию для усиления.
    Левее, по восточному берегу реки Городна, перешли к обороне части 244-й СД. Пользуясь ее средствами связи, генерал-майор Н.М. Дрейер доложил о принятом решении командующему 19-й армией.
    На следующий день с рассветом [4 октября] гитлеровцы при поддержке артиллерии и минометов начали атаковывать наши совместные боевые порядки. Главный удар противник наносил против частей 244-й дивизии, уже порядком ослабленных в предыдущих боях. Силы были явно неравными. Атаки фашистов следовали одна за другой.
    Во второй половине дня подполковник А.Т. Стученко [командир 58 кавполка] доложил, что немцы сильно потеснили подразделения 244-й СД и выходят ему в тыл. На левый фланг, к А.Т. Стученко, поехал начальник оперативного отделения капитан М.Ф. Шепилов. Спустя некоторое время он доложил по радио:
    — Между нашими 52-м и 58-м кавалерийскими полками просачиваются немцы. Слева противник, продолжая продвигаться вперед, теснит стрелковую дивизию, 58-й полк обойден с левого фланга и фактически ведет бой в окружении.
    Это же подтвердил и капитан М.Н. Былинкин, высланный мною с разъездом для уточнения обстановки. Мы попытались еще раз установить связь с 244-й СД, но безуспешно…
    Положение становилось критическим. Создавалась угроза полного расчленения боевых порядков дивизии.
    — Да, придется отходить,— решил Н.М. Дрейер. — Будем сдерживать противника по рубежам.
    Генерал развернул карту и провел карандашом черту на опушке леса в шести–восьми километрах восточнее деревни Шавырино [правильно – Шиварино, либо есть еще другая д. Шаверино, в 4 – 6 км от Ветлицы]…
    Перестроившись, мы двинулись на восток. Но как только колонна стала вытягиваться вдоль леса, из деревни Шавырино, находившейся в тылу дивизии, немцы открыли довольно сильный минометный и пулеметный огонь.
    Помощник начальника штаба 52-го кавполка Симагулов [капитан Симогулов Яков Николаевич], не раздумывая, развернул эскадроны и повел их в атаку на деревню. Пошли в атаку с опушки леса чуть западнее деревни и остальные эскадроны полка во главе с майором Г.Е. Фондеранцевым [52-й кавполк].
    Противник боя не принял и отошел. Собрав все эскадроны, мы двинулись к новому рубежу, назначенному командиром дивизии.
    Когда вышли к нему, там уже были два остальных полка дивизии. Наступила ночь, темная и тревожная [с 4 на 5 октября]».
    upload_2015-11-9_10-36-54.png

    «Дул сильный порывистый ветер, – вспоминает далее В.А. Белявский, – шел то мелкий, то проливной дождь. Все промокли до костей. Но главное, нас угнетала неясность обстановки. Мы не знали положение соседей, боевые порядки противника, его намерения. Тем более мы не знали того, что моторизованные корпуса врага охватывали нашу группировку войск с обоих флангов, и Ставка уже приняла решение отвести армии на ржевско-вяземский оборонительный рубеж. Однако совершить этот маневр оказалось не только затруднительным, но и просто невозможным.
    Негромко переговариваясь, бойцы сосредоточенно укрепляли позиции, рыли окопы. Так прошла ночь.
    А перед рассветом [5 октября] гитлеровцы открыли сильный артиллерийский и минометный огонь по району расположения дивизии. К утру вернулись разъезды и доложили, что немецкие войска, действующие справа и слева, глубоко продвинулись на восток. Было решено отойти к совхозу Неелово, где, по данным разведки, находились наши войска..
    После полудня стрельба так усилилась, что мы вынуждены были сменить место командного пункта. Натиск и активность врага росли час от часу. Огневая связь между подразделениями то и дело нарушалась, Пользуясь этим, гитлеровцы проникали всюду, где было возможно, пытаясь создать у нас видимость окружения. После одного особенно ожесточенного огневого налета связь с 52-м и 58-м полками была утеряна….
    Скоро я встретил командира 55-го полка и поставил ему задачу. Затем ко мне подъехал капитан М.Ф. Шепилов. Он доложил, что 52-й полк продвигается вдоль опушки леса к деревне Пирогово. Значит, он тоже выходит в район, где мы должны были организовать оборону. Дивизия наконец была собрана. Полки занимали отведенные им участки.
    В этот момент немцы открыли сильный минометный огонь и вновь начали атаку, которую мы отбили.
    В дивизии со всеми тылами теперь насчитывалось не более 1200 человек. В двух спешенных полках, против которых предпринималась атака, было около 300 бойцов, а в наступавшем батальоне противника — не менее 400 солдат с артиллерией и минометами.
    Вскоре гитлеровцы повторили атаку, но опять встретили стойкое сопротивление и отошли к деревне. С переднего края было видно, что по большаку двигалась новая колонна немцев.
    Требовалось что-то предпринять. Комдив приказал все полковые орудия (у нас их осталось всего восемь) свести в одну батарею и открыть огонь. Противник отвечал минометными налетами, но колонна, рассредоточившись, продолжала движение…».

    Приведу еще одну выдержку из сообщения немецкого 5-го Армейского корпуса, показывающая с каким упорством воины, в том числе воины ОГ генерала Болдина и нашей 45-й КД, сдерживали противника в своих районах и несущие огромные потери в людях, в том числе и пленными, в вооружении и технике…
    Главное командование 5 АК.
    Командный пункт корпуса. 05.10.1941.
    ВЕЧЕРНЕЕ СООБЩЕНИЕ.
    В 3-ю Танковую Группу.

    1). Во второй половине дня 5.10. мотострелковый полк 101 ТД по-прежнему оказывал жесткое сопротивление восточнее и южнее Галеево и вокруг Новики. Находящиеся здесь остатки вражеских частей были отброшены в лес южнее Новики.
    В районе Веретенино и Федино оказывают жесткое сопротивление и проводят контратаки 480 и 544 стрелковые полки 152 СД.
    По данным от военнопленных перед 106 ПД вражеские части батальона 126 ТБр, численностью около 800 человек. Вооружение минометы, ручные и станковые пулеметы.
    2). 45 КД [кавалерийская дивизия] в каждом полку не более 50% личного состава…
    3). Военнопленные и трофеи:
    02.10
    . 1420 человек 244 СД, 162 СД.
    03.10. 288 человек 244 СД, 162 СД, 251 СД, 45 КД.
    04.10. 645 человек 101 ТД, 45 КД, 162 СД, 244 СД, 251 СД.
    Всего 2353 человека.
    Трофеи:
    27 танков, 41 орудий, 2 зенитные орудия, 10 противотанковых орудий, 126 пулеметов, 25 минометов, 36 грузовиков, 2 трактора 1000 литров топлива, большое количество автоматического оружия и другой военной техники, 2 локомотива, 10 грузовых вагонов, 2 танкера, 35 лошадей».

    Из воспоминаний В.А. Белявского:
    «Как только дивизия вышла на восточный берег реки Вопец, генерал-майор Н.М. Дрейер поехал к командующему 19-й армией. Возвратился он сильно расстроенный. То ли выдержка изменила ему, то ли вспомнил старый кавалерист лихие конные атаки времен своей молодости, но, не дождавшись сбора всех сил, он с одним полком бросился в конном строю вперед.
    Остальные два полка в спешенных боевых порядках пошли в наступление на деревню, которую теперь атаковал комдив. Полк майора Г.Е. Фондеранцева [52 кавполк], поддержанный эскадронами 55-го полка, ворвался в деревню, находившуюся впереди по прямой от нашего пункта управления, и выбил из нее до батальона немецких мотоциклистов.
    После полудня [5 октября] стрельба так усилилась, что мы вынуждены были сменить место командного пункта. Натиск и активность врага росли час от часу. Огневая связь между подразделениями то и дело нарушалась, Пользуясь этим, гитлеровцы проникали всюду, где было возможно, пытаясь создать у нас видимость окружения. После одного особенно ожесточенного огневого налета связь с 52-м и 58-м полками была утеряна.
    На пункте управления остались капитаны М.Ф. Шепилов и М.Н. Былинкин, два радиста, два автоматчика и я. Вскоре легкий домик, близ которого находился пункт управления, начал прошиваться огнем. Надо было уходить.
    Но как только капитан М.Ф. Шепилов открыл дверь, раздалась пулеметная очередь. Шедший за ним солдат был убит. М.Ф. Шепилов успел упасть в ров и пополз. Пулеметный огонь не прекращался. Мы последовали примеру капитана и благополучно добрались до деревни.
    Между тем противник продолжал упорные атаки и артобстрел всех наших позиций. Связи с полками по-прежнему не было. Я начал принимать меры к восстановлению управления частями. Сначала поручил капитану М.Ф. Шепилову найти майора Г.Е. Фондеранцева и уточнить обстановку непосредственно на поле боя.
    — А ты, Миша,— обратился я к капитану Былинкину,— проскочи к командиру 55 кавполка. Скажи — пусть отходят на высоты севернее деревни Пирогово.
    Затем пришлось заняться обороной деревни, где мы находились, тем более, что по лощине к ее окраине уже проникли группы немецких мотоциклистов с пулеметами. В дело был брошен комендантский эскадрон дивизии. Он ударил по мотоциклистам, а затем занял оборону на высоте близ деревни».

    Район боевых действий и упомянутая д. Пирогово, о которых пишет В.А. Белявский, находились на западном берегу реки Вопец, в 4 – 5 км от совхоза Неелово. Совхоз Неелово – это ныне пос. Лесное, в 6 км западнее ж.д. станции Вадино, с. Пирогово – в 4 км севернее пос. Лесное Сафоновского района Смоленской области.

    Далее В.А. Белявский пишет:
    «Между тем наступил вечер [4-5 октября].
    На рассвете [5-6 октября] вернулся из разведки майор Г.Е. Фондеранцев. Он привел две немецкие штабные машины, одну санитарную и 38 пленных.
    — По большаку шла не одна колонна,— доложил майор. — Это несколько частей одна за другой движутся в северо-восточном направлении. Интервал между ними — примерно полчаса. Я выбрал колонну поменьше и напал на нее. Многие гитлеровцы в перестрелке были убиты, иные разбежались, в плен взяли тридцать восемь человек. За большак я послал разъезд. Наших частей он там не встретил. Думается, на этом фланге немцы вклинились довольно глубоко.
    Этот вывод подтверждал и допрос пленных. Один из унтер-офицеров показал, что его полк участвовал в прорыве и теперь, как все они считают, движется по тылам наших войск.
    Вскоре нам приказали оставить занимаемый рубеж, отойти ночью за реку Вопец и сосредоточиться в резерве армии. Выделив один полк в прикрытие, дивизия с вечера начала марш.
    Утром, после переправы через речушку, к нам подъехал офицер из штаба фронта, уполномоченный поставить дивизии новую задачу: вместе со 127-й танковой бригадой нанести удар по немецкой группировке, выходившей на станцию Яковская. Возглавить совместные действия поручалось командиру бригады генерал-майору Ф.Т. Ремизову.
    Вскоре мы вместе с танкистами попытались выбить противника из района станции. Бой завязался упорный. Но в дивизии было мало людей, да и бригада оказалась сильно ослабленной. Несмотря на неоднократные атаки, вражескую оборону сломить не удалось.
    А к вечеру пришел новый приказ: отходить на восток, за реки Днепр и Вязьму»...
    * * * * *
    Точность изложения материала в воспоминаниях В.А. Белявского и правда удивляет исследователей, так как практически все, о чем он написал, находит свое подтверждение в сохранившихся в ЦАМО документах той поры…
    Действительно в это время Ставкой было принято решение на отвод войск не только части сил 19, 30 и 20 Армий, но всех армий Западного фронта. На основании чего командующим Западным фронтом был разработан и подписан нижеприведенный приказ…

    БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 09/ОП.
    ШТАФРОНТА. 03 ч. 45 м. 06.10.41.
    Карта 500.000.

    1. Противник прорвал фронт 43 А и 33 А и стремится развить наступление в направлениях Гжатск, Вязьма, Юхнов.
    2. ВОЙСКАМ ЗАПАДНОГО ФРОНТА, отбивая наступающие части и самыми решительными мерами ликвидировать отдельные прорвавшиеся его части.
    В ночь с 5 на 6.10 начать отход на фронт Осташков, Селижарово, Бекетово, Яраев, Чмелевка, ст. Оленино, Воробьи, Булашово и далее вдоль восточного берега реки Днепр до города Дорогобуж, Ведерники с целью организации упорной обороны на подготовленном рубеже.
    <…> 7. 19 Армии, выполняя поставленную ранее задачу, начать отход в ночь с 5 на 6.10 частей армии на вост. берег р. Днепр и к 07.10 организовать на указанном рубеже упорную оборону, прикрывая Вяземское направление. С отходом частей армии на р. Днепр в состав армии включить 140 СД и 2 СД.

    Забегая вперед отмечу, что никакой упорной обороны на промежуточном «рубеже по вост. берегу р. ДНЕПР» никто из войск не вел, так как 7 октября 1941 года противник завершил окружения армий Западного и Резервного фронтов, замкнув в районе севернее и южнее Вязьмы кольцо танковыми дивизиями 3-й и 4-й танковых групп…
    * * * * *
    «Через Днепр переправлялись вброд — пишет далее В.А. Белявский, — тяжелой техники у нас не было, да и единственная переправа подвергалась ожесточенным налетам авиации. Так же преодолели и реку Вязьма. Здесь мы узнали, что восточнее города Вязьма уже находятся немецкие части. Мы же были в тридцати километрах северо-западнее его. Стало ясно, что дивизия попала в окружение.
    Не имея никакой связи со штабом армии, решили идти на юг, чтобы как можно быстрее выйти из окружения. Все понимали драматизм положения, но ни паники, ни страха не было. Мы были уверены, что отступление — явление временное, что советские войска непременно остановят врага и нам еще предстоит участвовать в его разгроме.
    Когда наши полки прошли на юг километров пятнадцать, наконец, удалось установить местонахождение штаба армии. Дивизия сосредоточилась в лесу, а подполковник А.Т. Стученко поехал к командарму.
    — Генерал Лукин решил организовать прорыв с целью выхода из окружения,— сказал он, вернувшись.
    Мы стали выводить подразделения к опушке леса. Здесь и находился штаб армии».

    Далее окруженными войсками предпринимались несколько попыток прорыва кольца окружения. Общее руководство войсками по прорыву окружения было возложено на командарма-19 генерал-лейтенанта М.Ф. Лукина.
    Последний свой приказ М.Ф. Лукин отдал окруженным войскам в 06.00 11.10.41 г.
    Боевой приказ гласил: «19 Армия и Опергруппа Болдина, прикрываясь с северо-запада, запада и юго-запада частью сил, главными силами в 16.00. 11.10.41 прорывает линию окружения и во что бы то ни стало выходит в район Сажино, Шуйское, Холм, по маршрутам № 1 (правый) и № 2 (левый)…».
    В приказе были определены составы сводных отрядов (групп), которые должны будут прикрывать место прорыва, а также будут осуществлять прорыв и выходить по этим маршрутам.
    В пункте № 11 этого приказа было сказано – «45 КД сосредоточиться в районе леса, что западнее д. Шутово, и быть готовой к развитию прорыва в направлении маршрута № 2 (левый)».

    Но дивизия в прорыв так и не будет введена, а останется в прежнем районе с целью прикрытия отхода штаба 19-й Армии и выходящих отдельными группами остатков окруженных войск…

    В.А. Белявский, ставший в послевоенное время генерал-полковником, вспоминает:
    Ночью [ориентировочно 11 – 12 октября] поступил приказ командарма: «89-я стрелковая дивизия со 127-й танковой бригадой под командованием генерал-майора Ремизова прорывает кольцо окружения севернее Вязьмы и наступает на восток и северо-восток; 45-я кавалерийская дивизия, двигаясь во втором эшелоне, развивает успех 89-й стрелковой дивизии и совместно со 127-й танковой бригадой обеспечивает расширение прорыва на флангах, содействуя выходу из окружения остальных частей».
    Атака 89-й стрелковой дивизии началась внезапно, без артподготовки. Раскатистое «ура» неожиданно разнеслось по полю. Бросок был настолько дружным и стремительным, что немцы не успели опомниться, как подразделения дивизии прорвали первую линию окружения. 127-я танковая бригада, подбив несколько танков противника, тут же заняла огневые позиции на флангах — для обеспечения выхода из окружения остальных частей.
    Бойцы и командиры нашей дивизии с нетерпением ожидали команды для движения вперед вслед за 89-й дивизией. Но вдруг по радио поступил приказ: «Сорок пятой остаться на месте, пропустить другие части и, следуя с танковой бригадой последними, прикрывать с тыла прорвавшиеся колонны...
    Тем временем под натиском противника бригада, в которой после боя осталось всего три танка, вынуждена была отойти в район сосредоточения нашей дивизии. Мы знали, что за 89-й СД идет 134-я СД. И действительно, вскоре появились ее колонны. А спустя некоторое время в той стороне, куда они ушли, послышалась сильная стрельба, а затем все стихло.
    Вместе с танковой бригадой наша дивизия оставалась на месте. В ней теперь насчитывалось около 600 человек. В основном — строевые солдаты, кавалеристы, так как наш обоз теперь состоял всего из десятка повозок. Кроме того, у нас было несколько сорокапяток и восемь станковых пулеметов на тачанках».

    В ночь с 12 на 13 октября дивизия,
    самостоятельно, в южном направлении от г. Вязьмы, форсировав вплавь реку Вязьма, вырвалась из окружения.

    «Выпал снег, морозило, было очень холодно, — вспоминает В.А. Белявский, — Разведку реки производили вплавь. Сняв шинели, несколько человек мужественно вошли в ледяную воду. Разведав реку, начали переправу. Из ящиков повозок, скрепленных сенными арканами и проволокой, снятой с телеграфных столбов, мы соорудили несколько своеобразных паромов. Их тянули на другую сторону, затем пустые возвращали обратно.
    Переправой руководили майоры Г.Е. Фондеранцев и П.А. Шубин. Вместе со мной на паром поместились М.Н. Былинкин и М.Ф. Шепилов. Мы уже приближались к восточному берегу, когда наши бойцы обнаружили мост. Как мы поняли, многие вскоре ушли туда. Наконец мы высадились и сразу пошли к лесу…».
    upload_2015-11-9_10-43-7.png

    А вот, как описывает это форсирование реки, командир 58 кавполка подполковник А.Т. Стученко, ставший в послевоенное время генералом армии:

    «В сумерках огонь противника стал слабее. Это облегчило организацию переправы.
    Посланные мной разъезды возвратились с весьма неутешительными донесениями: берега топкие, болотистые, река широкая — не менее четверти километра, противоположный берег занят небольшими гарнизонами немцев, расположенными друг от друга на расстоянии восьмисот – тысячи метров. Наиболее подходящим местом признан лес в трех километрах восточнее шоссейного моста. Ближайший немецкий гарнизон на том берегу — в деревне Степаньково, в шестистах метрах западнее намеченного места.
    Ночь была темной, словно сама природа хотела выручить нас.
    Ощупью вышли к реке, держа лошадей в поводу. Посылаем несколько всадников проверить глубину реки и характер противоположного берега. Но, как ни бились конники, ни одна лошадь в воду не пошла. Лошади пугались топкого дна и холодной воды. Тогда вызвались три смельчака. Оставшись в одном белье, они вошли в ледяную воду, таща за собой длинную веревку, связанную из арканов для сена.
    Вслушиваемся в удаляющиеся всплески. Люди плывут в ледяной воде. Только подумаешь об этом и невольно сам ежишься. С замиранием сердца следим за веревкой. Вот она натянулась. Значит, немцев нет. Радостный вздох вырывается у всех. Теперь мы тревожимся за пловцов. Один остается там, а двое должны вернуться. Снова томительное ожидание. Но вот они на нашем берегу. Собираем сухие попоны, укутываем смельчаков, даем хлебнуть водки.
    Но все же, как переправляться? Как быть с ранеными? Кони не идут в воду. А что, если использовать кузова повозок-тачанок? Они без щелей, значит, тонуть не будут.
    Приказываю снять один кузов и испытать на воде. Результат превзошел все ожидания. Кузов свободно держит трех человек. Теперь надо загнать в воду лошадей. Пробуем нескольких связать цепочкой — каждую поводом за хвост впереди идущей. В голову ставим самую послушную. Ее тянут за повод с импровизированного парома. Неохотно, но все-таки лошади вошли в воду. Снимаем с ходов еще шесть кузовов и пускаем их вместо лодок.
    Переправа началась. Кто — в кузовах повозок, кто, сидя на лошадях. Лошадям, имевшим дурную привычку ржать, обвязали морды. Ракеты взвивались довольно часто, но туман и падающий крупными мокрыми хлопьями снег надежно укрывали нас. Главное — соблюдать полнейшую тишину и спешить, чтобы переправиться до рассвета.
    Первыми высадились на том берегу разведчики и пулеметчики, которые заняли оборону. Затем начали переправлять раненых».
    * * * * *
    Затем более месяца голодные, измученные, почти безоружные воины пробивались к своим в сторону Москвы, отдельные из них попали в плен или погибли, напарываясь на многочисленные гарнизоны и засады далеко прорвавшегося вперед противника!
    По имеющимся у меня в настоящее время данным 238 офицеров и солдат нашей дивизии, в том числе 81 человек уроженцев Горьковской области, выйдут из окружения, либо попадут в плен и будут освобождены из плена, либо затем в более поздних боях 1942-44 годов погибнут смертью храбрых, а некоторым воинам все же удастся пройти всю войну и остаться в живых.
    За мужество и героизм в последующие годы войны будут награждены ордена и медалями 85 воинов дивизии, в том числе 16 уроженцев Горьковской области. К сожалению, за мужество и героизм в тех кровавых и страшных боях в 1941 году никто из воинов дивизии, погибших в тех боях, не был награжден…
    Два воина нашей 45-й кавалерийской дивизии, продолжив воевать после выхода из окружения, представлялись к присвоению звания Героя Советского Союза! Это бывший командир 45-й кавалерийской дивизии генерал-майор ДРЕЙЕР Николай Михайлович, в то время уже командовавший 20 гвардейской стрелковой дивизией 6-го гвардейского корпуса, и ЕРМАКОВ Игнат Матвеевич, бывший командир сабельного взвода 55 кавполка, в то время ставший заместителем командира полка 373 стрелковой дивизии.
    Но вместо этого высшего звания они получили только ордена: Н.М. Дрейер, за форсирование рек Днестр и Прут, – орден Кутузова 2 степени, а И.М. Ермаков, за форсирование р. Одер, – орден Отечественной войны 1 степени.

    В завершении хотелось бы поблагодарить добровольцев, оказавших мне помощь в розыске воинов и их родственников!
    Помощь в розыске мне оказывали многие поисковики на различных форумах и сайтах, но воистину неоценимую помощь оказал внук воина 45-й КД Наумов Борис Викторович, которым лично в архивах военкоматов и в ходе его личных встреч с родными и близкими воинов, проживающих в Нижегородской и Владимирской областях, были установлены фамилии около 150 воинов нашей 45-й КД!
    Хочется также выразить сердечные слова благодарности и Новоселовой Ирине Анатольевне, жительнице Нижнего Новгорода, разыскивающей своего пропавшего без вести деда Варакина Михаила Федоровича, уроженца с. Воротынец Горьковской области. Она, работая в архивах городских райвоенкоматов г. Нижний Новгород, нашла и выслала в мой адрес списки на более чем 70 воинов, призванных в 45-ю кавалерийскую дивизию.
    Вот с помощью таких волонтеров-поисковиков постепенно, хотя и через более чем 70 лет, исчезают «белые пятна» в судьбах дивизий, полков, а фамилии их воинов, ранее считавшихся пропавшими без вести или погибшими в составе каких-то «неизвестных и безымянных» дивизий, вписываются на мемориальных плитах Братских могил, а воины, образно говоря, теперь «возвращаются в строй» своих соединений и частей…
    Страница газеты «КОММУНАР» Меленковского района Владимирской области, подготовленная для статьи внуком воина 45-й КД Наумовым Борисом Викторовичем.
    upload_2015-11-9_10-45-44.png
    upload_2015-11-9_10-46-9.png
    Прим. – Обратите внимание, в Списке под номером 42 Ваша землячка, ШАЛЬНОВА (по мужу Сыченинникова) Ольга Николаевна, фельдшер штаба 45-й КД, сумевшая вырваться из окружения и продолжавшая воевать в других частях, армиях и фронтах…

    В данный момент продолжаю я работу над завершающей главой Боевого пути 45 кавалерийской дивизии, рабочее название которой «Вяземская голгофа. Октябрь 1941 года». В главе будут освещены боевые действия дивизии под Вязьмой со 2 по 13 октября 1941 г.
    Все главы о 45 кавалерийский дивизии, списки и фотографии воинов, наградные листы, карты боевых действий мною опубликованы на форуме и в Галерее (фотоальбомах) сайта «ЗАБЫТЫЙ ПОЛК» –
    http://www.polk.ru/forum/index.php?showtopic=2246
    http://www.polk.ru/forum/index.php?app=gallery

    Суслопаров Виктор Юрьевич, племянник лейтенанта Суслопарова Бориса Михайловича, командира артиллерийской батареи 55-го кавалерийского полка 45-й кавалерийской дивизии.
    Моя электронная почта pogranec5@rambler.ru
    * * * * *

    Размещенные мною здесь на сайте карты боевых действий в статью редакцией не были включены…
    В завершении своего повествования выкладываю подлинную карту штаба 5-го Армейского корпуса, входящей в состав 3-й Танковой группы, по состоянию на 5 октября 1941 года, на которой нанесено положение отходящих к ВЯЗЬМЕ остатков 45-й КД, 244 СД и 126 ТБр.
    Эти карты (более 10 карт), а также все Оперативные сводки 5-го АК скопированы с диска Records of German field commands corps. V.А.К. Т-314, Roll-248. NARA, Washington (более 3 Гб, с 30.06.41 по 5 февраля 1942 гг.), который любезно мне прислала Кириллова Александра Сергеевна из Санкт-Петербурга, разыскивающая своего деда и всех воинов 244-й СД 19-й Армии, за что я ей сердечно благодарен.
    upload_2015-11-9_10-48-17.png
     
    kress 71, Пашка, AVIA и ещё 1-му нравится это.
  5. AVIA
    Offline

    AVIA Завсегдатай SB

    Регистрация:
    3 ноя 2011
    Сообщения:
    906
    Спасибо:
    2.056
    Отзывы:
    73
    Страна:
    Russian Federation
    Из:
    Сафоново
    Виктор Юрьевич, спасибо огромное! Очень сильно! Материал впечатляет последовательностью и точностью описываемых событий.
     

Поделиться этой страницей

Сейчас читают тему (Пользователи: 0, Гости: 0)