Входила в Михновское сельское общество. А теперь поведаю я вам историю, что произошла от моего крыльца на расстоянии пары сотен саженей. ДА. Деревуха в которой это всё завертелось – в прямой моей видимости, на другом берегу речки. Итак, во деревне то было, во Манькове… Пили водку мужики, селёдкой заедали. И были те мужики все как один родными братьями – Иван, Григорий, Павел да Ермолай Кононовы. И нарезались оне «монополькой» так, что восхотели не много немало социяльной справедливости. Тут надо сделать небольшой экскурс в прошлое этой семейки. Лет за 17 до описываемых событий дядя наших героев Дмитрий Тарасов ушёл из Маньково в Арефино. Изучая документы, я для себя сделал вывод, что Арефино это такая хитрая деревня, куда все почему-то уходят. Вот и в 1906 году крестьянин Дмитрий Никитин Новиченко из Вербилова собрал всё своё семейство (трое сыновей с семьями, в том числе и бабушка моя Александра Илларионовна) и перебрался в Арефино, основав хутор Новиченков. Оный через десяток лет влился в Арефино. Так вот, Дмитрий Тарасов ушёл в Арефино, оставив свой надел земли брату – Конону. У Конона к тому моменту наделов было 4, плюс ещё братов – пять соответственно. И сыновей у него было пятеро. Помимо вышеназванных ещё и старшенький Кузьма. И вот этот Кузьма через пару лет тоже отделился. И так как-то получилось, что забрал себе два надела земли. И вот через 15 лет в пьяных головах его младших братьев созрел вопрос – а почему это, собственно, у Кузьмы два надела? Почему тот вопрос у них до этого не вставал? Можно это объяснить только странным действием на крестьянские мозги разбавленного водой государственного «монопольного» спирта. И вот братья решили это немедленно выяснить. И с бравой песней отправились по единственной улице Маньково к братцу в гости. Над деревней раздавалось «Брат ты мне, или не брат? Рад ты мне, или не рад?» Такие ли были слова в песне, история умалчивает, но смысл именно тот. Заслышав пьяный вокал Кононовых, вороны замирали на лету, куры переставали нестись, свинья в луже посреди улицы попыталась с головой зарыться в грязь. Петух на заборе бабки Маланьи, только набрал воздуха в грудь, чтобы высказать все, что думает о братьях, был сбит в крапиву волной ядрёного перегара. В господском доме Вульфа Хаукельевича Ратнера сорвался с цепи здоровенный племенной бык-производитель по кличке Клаус-Мария Пферцегентакль. Поражённое до глубины души животное рвануло на галопе в сторону Смоленска, чтобы подать жалобу губернатору на невыносимые условия содержания. В таких условиях Клаус-Мария не только не мог, но просто не имел права заниматься с коровами тем, для чего собственно и был приобретён Ратнером. Переполошив по пути деревушку Ширяево, бычара выскочил на Краснинский тракт и, поднимая клубы пыли, помчался к границам губернского города. На мосту через речку Ясенная быку повстречалась коляска начальника 4-го земского участка отставного штабс-ромистра Ингельстрёма. Увидев сотню пудов взбесившейся говядины, лошади понесли. И вместо визита в село Рождествено к причту церкви, Ингельстрём через полчаса бешеной скачки оказался с внезапной проверкой в Хохловском волостном правлении. Дальнейшая судьба Клауса-Марии Пферцегентакля незавидна. Не ориентируясь в улицах города, бык свернул не туда, и оказался у казарм Нарвского полка, где и был застрелен бдительным часовым. Бренные останки были употреблены на пропитание доблестных защитников отечества. Но вернёмся к нашим баранам. Долго-ли коротко-ли пьяные братовья добрели-таки до цели своего путешествия. На крыльце их встречал Кузьма Кононович с сакраментальным вопросом «Это ж как же ж вашу мать, ну и мою соответственно, извиняюсь, понимать?» Братья разъяснили своему старшаку, что бог мол заповедовал делиться с ближним своим. Вертай надел взад. Соответственно были посланы в пешее эротическое путешествие. Однако сей посыл Кононовичи поняли по-своему. Утром с похмела запрягли лошадку и отправились всем кагалом в Хохлово. Волостной писарь с их слов оформил жалобу, и, получив причитавшийся четвертак, назначил день суда. Хохловский волостной суд. Стоят столы сосновые, сидят мужи дубовые, но смотрят всё ж с понятием – чай не политзанятие. А вопрос о земле. Всем близкий и понятный. Как суд проходил? Да очень просто. Волостной старшина спрашивал у судей: - А сколько у нас братьев Кононовох? - Пять. - А сколько у нас наделов земли, оставшихся от Конона Тарасовича? - Пять? - И сколько будет пять поделить на пять? - Дорогой Кузьма, делись давай уже. Такой тебе будет наш приговор. Кузьма приговора не принял и подал жалобу в Смоленский уездный съезд. Там он разъяснил, что надел земли передан ему лично дядею Дмитрием Тарасовым, что надельного приговора не составлялось. В семье у него теперь 10 человек, и с одного надела они не прокормятся. Также с 1874 года он оплачивает за надел все пошлины и сборы. Так как более пятнадцати лет назад произошёл фактический раздел в семье, и братья не могут доказать, что Кузьма завладел наделом дяди незаконно, уездный съезд постановил решение волостного суда отменить и вернуть надел полевой и усадебной земли его владельцу. Все перипетии с участием живности являются плодом воображения автора, и в делах Смоленского уездного съезда и Хохловского волостного суда не приводятся)))))))))))
Спасибо большое за данную историю про моих предков, Ермолай Кононов мой прапрадед! А Вы не подскажите где можно ознакомиться с данным делом? Что-то не смогла найти
Я попробую вспомнить где это было нарыто, по моему в волостном суде, но надо проверить...молодой был, глупый, индексы дел не записывал)))
Деревня Маньково: 9 вёрст от Смоленска, 15 дворов, крестьян: мужчин 34, женщин 37, удобной надельной земли 62 десятины 1688 квадратных саженей, рогатый скот: рабочий 27, не рабочий 3, лошадей: рабочих 16, не рабочих 3, овец 35, свиней 18.
