Солдаты вермахта в советских партизанских отрядах

Тема в разделе "Партизанское движение", создана пользователем Wolf09, 9 апр 2015.

  1. Offline

    Wolf09 Старый Волк Команда форума

    Регистрация:
    27 фев 2012
    Сообщения:
    19.195
    Спасибо SB:
    86.908
    Отзывы:
    1.270
    Страна:
    Russian Federation
    Из:
    Нижегородская губерния
    Имя:
    Алексей
    Интересы:
    История государства российского
    slide_i.jpg

    Самый известный случай добровольного перехода с целью воевать на стороне СССР это история немецкого ефрейтора Фрица Ганса Вернера Шменкеля.

    02cb030fd1aa173ef4721028428.jpg

    Фриц родился 14 февраля 1916 в местечке Варзово возле города Штеттин ныне Щеци, его отец коммунист был убит в 1923г в стычке с нацистами. В ноябре 1941 года Ф. Шменкель дезертировал из рядов немецкой армии и в районе города Белый Калининской (ныне Тверской) области намереваясь перейти линию фронта с целью вступить в ряды Красной Армии, но попал к советским партизанам 17 февраля 1942 года он был принят в партизанский отряд "Смерть фашизму", и с этого времени по март 1943 года был разведчиком, пулемётчиком, участником и руководителем многих боевых операций на территории Нелидовского и Бельского районов Калинской (ныне Тверской) области и в Смоленской области. Партизаны дали ему имя ?Иван Иванович?.

    12.07.2013-4statya1.jpg

    Из показаний партизана Виктора Спирина: - Первое время ему не доверяли и оружия не давали. Даже хотели расстрелять, если сложится тяжелая обстановка. Заступились местные жители, которым он помогал по хозяйству, пока скитался осенью и зимой 41-го года. В конце февраля мы подверглись нападению и обстрелу немецкого разведывательного отряда. У Шменкеля был только один бинокль, через который он наблюдал за боем. Заметив немца, спрятавшегося за елкой и ведущего прицельный огонь по дому, попросил винтовку. Ему разрешили взять - в сенях они лежали кучей, но свою я ему не отдал. Он одним выстрелом убрал немца. После этого мы ему стали доверять(хотя из показаний другого партизана ему долго еще не доверяли - "Назначали в дозор, а в укрытии ставили своего человека") дали ему винтовку убитого и пистолет "парабеллум".
    6 мая 1942 года на дороге Духовщина - Белый отряд столкнулся с немецкой танковой колонной и вынужден был отступить с боем. Мы уже уходили, когда Шменкель подбежал к помощнику командира отряда Васильеву и сказал, что на танках имеются бочки с горючим и что нужно стрелять в них. После этого мы открыли огонь зажигательными патронами и сожгли пять танков.
    Вскоре Фриц-Иван стал незаменимым и авторитетным бойцом в отряде. Партизаны воевали в основном трофейным оружием, захваченным у немцев. Однако с пулеметом никто, кроме Фрица-Ивана, обращаться не умел, и он охотно помогал партизанам осваивать технику. Даже командир отряда советовался с ним при проведении той или иной операции.

    Из показаний партизана Аркадия Глазунова: - Наш отряд окружили немцы, и мы отбивались около двух недель. Потом все разошлись по мелким группам и пробивались из окружения. Шменкель был с нами и из окружения ушел с одним из наших партизан. Примерно через месяц наш отряд собрался в лесу. Шменкель тоже нас разыскал. Был он сильно обморожен, но снова воевал против немцев. Все партизаны относились к нему как к своему человеку и уважали его.
    Немецкое командование выяснило какой именно немецкий солдат под псевдонимом "Иван Иванович" воюет на стороне советских партизан, было распространено объявление по деревням и среди немецких солдат "Кто поймает Шменкеля - вознаграждение: русскому 8 га земли, дом, корова, германскому солдату - 25 тыс. марок и 2 месяца отпуска".

    В начале 1944 года Шменкель был схвачен гитлеровцами и по постановлению военно-полевого суда был расстрелян в Минске 22 февраля того же года. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 октября 1964 года за активное участие в партизанском движении, образцовое выполнение боевых заданий командования в годы Великой Отечественной войны и проявленные при этом геройство и мужество гражданину Германии Шменкелю Фрицу Паулю посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

    Есть сведения ещё об одном немецком солдате воевавшего в составе партизанского рейдового соединения "13" под командованием Сергея Гришина действовавшего на территории 19 районов Смоленской, Витебской и Могилевской областей. В марте и апреле1943г юга - западнее Смоленска части немецкой армии провели крупную операцию против отряда Гришина. Дальше отрывки из материалов двух допросов немцами девушки и перебежчика из этого партизанского отряда:

    Присоединившиеся к партизанам: один цыган; один немецкий солдат, присоединившийся к партизанам после ранения; около 200 украинских дезертиров в немецкой форме, в том числе майор, имени которого я не знаю, но он работает в штабе. Немецкий солдат сражается вместе с партизанами против немцев; по-русски говорит плохо.

    В группе находится немецкий солдат, он дезертировал и присоединился к нам около села Колышки. Мы зовем его Федя, его немецкое имя мне неизвестно. Отделение партизан устроило засаду на группу из 10 русских военнопленных и двух немецких солдат; один солдат был убит. Десять военнопленных теперь сражаются на нашей стороне. Немецкого солдата расстрелял из автомата Федя, обратившийся с просьбой об этом. Он проявляет большую активность, и его прозвали ?героем?. Словесный портрет Феди: 19 лет, среднего роста, худощавый, темно-русые волосы; одет: немецкая форма без знаков отличия, белая меховая шапка с красной звездой?

    В нашем кавалерийском взводе было 30 человек, в том числе один немецкий солдат по имени Федя. Его настоящее имя Фридрих Розенберг или Розенхольц. Он проживал рядом с Гамбургом. Насколько мне известно, он дезертировал. Он пользуется уважением, но в группе ему не доверяют и постоянно за ним следят.

    Вполне возможно, что речь идёт о том же Фрице Шменкеле, район действий отрядов приблизительно совпадает, хотя в составе полка "13" отряда ? Смерть фашизму? не было. Имя Федя смахивает на Фрица, с другой стороны возраст у Феди указан как 19 лет, а Фрицу в это время уже было 27 лет, плюс разночтения по месту рождения.

    В книге "Записки военного переводчика" Верника С. М рассказывается опять же о Белоруссии 1943г где в местечка Острына он встретился с австрийцем из Вены по имени Курт, воевавшим на стороне партизан.
    ...Курт родом из пригорода Вены. Отец его? рабочий. Курт хорошо помнит 1934 год, революционные бои с австрийскими фашистами на рабочих окраинах Вены. Хотя ему еще и десяти лет не было, но патроны он и его товарищи рабочим подносили. ...когда меня призвали в армию и должны были отправить на Восточный фронт, отец при нашем последнем разговоре сказал: ?Курт, ты не должен воевать за наци?.
    В Белоруссии на эшелон, в котором Курт и солдаты его полка ехали на Восточный фронт, совершили налёт советские самолёты во время которого Курт дезертировал. Через пару дней его задержали партизаны, после чего вступив в состав партизанского отряда он в течении двух лет воевал против немецких войск.

    111.jpg 7REWwdJexh8.jpg

    Fritz_Shcmenkel_Plaque.JPG 5-20.jpg
    Памятная доска Фрицу Шменкелю на доме №4 на площади Свободы в Минске

    http://yaushurama.livejournal.com/66999.html

    БОЕВОЕ БРАТСТВО

    В июне 1943 г. к партизанам 1-й Белорусской бригады пришел из Витебска солдат немецкой воинской части Иоганн Гансович Лойда. «Я пришел к вам,- сказал он, — как чех, понимающий, что нет нужды бороться за фашистскую Германию. Вместе с тем я хотел бы предупредить вас о том, что немцы дешифруют ваши телеграммы, что связано иногда с большими потерями в людях и технике. Если вы считаете, что я принес этим пользу вашей Родине в деле борьбы с фашистами, то мне больше ничего не надо». Иоганн Гансович, или, как себя он называл, Иван Иванович, передал командованию бригады сведения, представлявшие ценность не только для партизан, но и для Советских Вооруженных Сил в целом. В частности, он сообщил данные о характере, количестве и размещении немецких воинских частей в Витебске, о системе и результатах немецкой радиоразведки.
    Иоганн Лойда служил в немецком подразделении, которое занималось расшифровкой радиограмм Советской Армии и партизанских бригад. Для осуществления радиоразведки оно имело 60-70 автомашин с опознавательными знаками «Стрела», а с мая 1943 года – «Голова слона с двумя ушами», как символ подслушивания. Десятки самых совершенных по тому времени радиоприемников и семь пеленгаторных установок, расположенных в Витебске, Сураже и других пунктах области, работали круглосуточно. С их помощью гитлеровскому командованию удалось засечь радиостанции 3-й и 4-й Ударных армий, рации более десяти партизанских бригад и вести за ними постоянное наблюдение, расшифровывать важнейшие радиограммы. Чешский патриот рассказал, какие системы советских шифров наиболее легко поддаются расшифровке и что необходимо сделать для снижения эффективност и немецкого радиошпионажа.
    Иоганн Гансович Лойда рассказывал о себе, что он родился в семье рабочего, ставшего позже коммунистом. Учил ся в институте. Собирался стать гражданским специалистом, посвятить себя мирной профессии. Он не хотел воевать. Но помимо своего желания был призван в немецко-фашистскую армию и в 1942 году отправлен на советеко-германский фронт. В 1943 году в подразделении радиоразведки прибыл в Витебск.
    С первых дней службы в фашистской армии И. Г. Лойда подыскивал удобный момент, чтобы вырваться из окружения нацистов. И Витебске он познакомился с комсомолками Галиной Лятохо и ее подругой Валентиной Крыжевич, с Н. В. Кочетовым и его женой Зинаидой Филатовной, попав таким образом в одну из подпольных организаций, действовавших в пригороде Витебска — в деревне Разу вайка. После нескольких встреч и откровенных бесед Иоганн Лойда стал просить Галю Лятохо помочь ему перейти к партизанам, так как он не хочет воевать против своих. С каждым днем его просьбы становились все более настойчивыми. Иоганн заверил, что он не может больше ждать, что речь идет об очень важных делах, касающихся Советской Армии, что немцы знают, где находятся партизаны и что они передают на Большую землю, какие у них силы и потребности.
    И вот однажды Лятохо предложила ему готовиться в партизаны, хотя где-то в душе еще таилось сомнение. А вдруг провокация? Через своего друга Яна Вильковича и Нину, жившую на Песковатике, Галя сообщила в 1-ю Белорусскую партизанскую бригаду, что к ним хочет перейти солдат немецких войск, чех по национальности. Во избежание каких-либо недоразумений было решено дать ему маршрут по деревням, и если он честный человек, не потянет за собой «хвост», то его встретят партизаны.
    Чтобы запутать следы и скрыть от гитлеровцев действительную причину исчезновения Лойды, был разработан такой план: оставить на берегу Западной Двины немецкую форму Лойды, часть его писем и фотокарточек и, таким образом, навести гитлеровцев на мысль, что он купался и утонул. Так и было сделано. Немцы несколько дней искали пропавшего, опрашивали население, в том числе и Лятохо, нашли на берегу обрывки писем, порванную фотокарточку, носки (одежда за это время куда-то исчезла). На этом поиски Лойды прекратились. Операция «Иван Иванович» была проведена успешно.
    Сохранился волнующий документ — приветственная открытка Иоганна Лойды, адресованная Галине Лятохо в 1943 году по случаю дня ее рождения. Он писал: «Моя милая Галя! Ко дню Вашего рождения желаю Вам от полного сердца всего хорошего, много счастья, здоровья. Также желаю в будущем году пожать Вашу руку и видеть перед нами уже ясное будущее. Ваш Иван Иванович».
    Но 1944 год, как желал И. Г. Лойда, не был для Гали Лятохо и ее друзей по подполью счастливым. По доносу предателя Константина Ананьева она, три ее сестры и Ян Вилькович в сентябре 1943 года били схвачены гитлеровцами, подверглись жестоким пыткам, а затем были отправлены в лагерь смерти «Освенцим». Там погибла ее сестра Зинаида. Галя участвовала в лагерном патриотическом подполье. Из лагеря ее освободила Советская Армия.
    За героизм и мужество, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, Галина Филатовна Лятохо (ныне Дворникова) удостоена высокой правительственной награды. Она живет и работает в городе Вильнюсе.
    Фашисты боялись идейного влияния, которое могли оказать советские люди на «рыцарей похода на Восток». Не случайно в секретной инструкции, изданной еще 1 июня 1941 года в Берлине под названием «Двенадцать эаповедей поведения немцев на Востоке и их обращения с русскими», давался наказ будущим оккупантам: «Остерегайтесь русской интеллигенции, как эмигрантской, так и новой, советской. Эта интеллигенция... обладает особым обаянием и искусством влиять на характер немца. Этим свойством обладает русский мужчина и еще в большей степени русская женщина... Не заражайтесь коммунистическим духом».
    Но никакие, даже самые строгие инструкции и уставы не могли предотвратить общение немецких солдат и офицеров с мирным населением, с советскими людьми. В процессе этого общении и под воздействием noлитической пропаганды партизан и подпольщиков в армии вермахта появлялось всё больше и больше военнослужащих, враждебно настроенных к гитлеровскому режиму и войне.
    ...Угроза гибели детей от голода заставила жену советского офицера Анну Алексеевну Сеткину пойти работать в подсобное хозяйство немецкой авиационной части. 3десь она имела возможность незаметно прихватить иной раз кое-что из овощей и накормить троих малолетних детей.
    За продуктами в хозяйство обычно приезжал немецкий шофер Эрих Паленга. Анна Алексеевна долго и внимательно присматривалась к нему, все чаще вступала в разговоры. Постепенно они познакомились настолько, что могли говорить совершенно откровенно. Эрих часто в шутку называл Сеткину партизанкой. Она вначале бледнела от страха, молчала. Однажды, когда вблизи никого не было. Паленга сказал:
    - Партизан — это хорошо!
    — Почему же вы здесь, если «партизан—это хорошо»? — спросила его Анна Алексеевна.
    — Если бы я знал, где они! — в голосе Эриха чувствовалось искреннее сожаление.
    - Хорошо, я попытаюсь узнать, — пообещала Сеткина, хотя лично еще не имела связей с партизанами. Она знала, что Надя Лебедева (ныне Жбанкова) бывает у партизан, и решила посоветоваться с ней, что сказать немецкому солдату.
    Через несколько дней, получив положительный ответ от Нади, Анна Алексеевна сообщила Эриху, что встретила человека, который может провести его в партизаны. Паленга очень обрадовался и предложил совершить побег на грузовой автомашине. Так и сделали. 19 октября 1943 года, прихватив с собой Анну Алексеевну Сеткину с детьми и патриотов Ивана Жбанкова и Казимира Поплавского, Эрих Паленга выехал из Витебска по старой Сенненской дороге. За городом их встретил партизанский проводник. В тот же день они прибыли в партизанскую бригаду «Алексея» и были определены в отряд «Прогресс».
    В связи с побегом К. Поплавского и И. Жбанкова группа тайной полевой полиции (ГФП-703) докладывала командованию 3-й танковой армии: «Эти два молодых человека работали на аэродроме, и их должны были увезти на работу в Германию. Они удрали из вагонов... 19.10. они удрали из Витебска вместе с дезертиром ефрейтором Эрихом Паленга… Они поехали на грузовой машине. Паленга взял с собой Анну Сеткину, шесть канистр бензина, две винтовки, три ящика боеприпасов и отвез все это партизанам».
    Более шести месяцев отважно сражался с гитлеровцами тридцатисемилетний немецкий антифашист Эрих Францевич Паленга. Когда в апреле 1944 года фашистские каратели плотным кольцом окружили партизан Полоцко-Лепельской зоны, Эрих Паленга был среди тех, кто стоял насмерть, кто ходил в рукопашные схватки с врагом, кто показал высокое мужество в ожесточенной битве с немецко-фашистскими карателями у озера Палик.
    Многие партизаны Богушевской бригады и бригады «Алексея» хорошо помнят учительницу Скридлевской неполной средней школы, отважную разведчицу комсомолку Валентину Демьяновну Шелухо. Когда немецко-фашистские войска подходили к району, Валентина обратилась в райком комсомола с просьбой оставить ее для работы в тылу врага. Получив задание, подробный инструктаж и явки, молодая учительница осталась в богушевском партийно-комсомольском подполье. Жила она в родной деревне Застодолье. Валентина и ее друзья Ольга Войтихова, Ольга Сидоренко, Александр Молчанов, Мария Соловьева и Мария Кавалкина собирали оружие и передавали его партизанам, обеспечивали продуктами армейские группы, оставшиеся в окрестных лесах после окружения, распространяли среди населения сводки Совинформбюро и листовки.
    По заданию Богушевского подпольного райкома партии осенью 1941 года Валентина Шелухо часто ходила в оккупированный Витебск для налаживания связей с городским подпольем и сбора разведывительных данных. В этом ей помогали коммунист В. А. Пятницкий и его дочь Алла. Позже вся семья Пятницких была расстреляна гитлеровцами.
    В июле 1942 года, выполняя задание подпольного райкома партии и партизанской бригады «Алексея», Валентина пришла в Витебск и остановилась у коллеги по довоенной работе Лидии Николаевны Овсянкиной (ныне Ходоренко). Жила она в поселке Тарокомбината, по соседству с немецким военным городком. Лучшее место для ведения разведки трудно было подобрать. Здесь все на глазах, а главное — много словоохотливых гитлеровских солдат. Были они разные: и отъявленные фашисты, и такие, которые непрочь поболтать о положении на фронте, о последних новостях. В беседах девушки старались узнать мнение солдат о перспективах воины и таким образом определяли их моральный дух, политические настроении.
    К Лидии Николаевне часто приходили местные учителя Мария Тимофеевна Цветкова (ныне Махонина), Клавдия Ивановна Потапенко, Александра Николаевна Овсянкина и ученица 17 средней школы города Витебска Зина Галыня, спасшая знамя своей школы и передавшая его партизанскому отряду. Так возникла подпольная группа; возглавила ее Валентина Шелухо.
    На связь к партизанам и для передачи им необходимых сведении ходили Валентина, Лидия Овсянкина, Мария Цветкова. Неутомимыми их помощницами были молодые учителя из деревень Застодолье и Обухово — Ольга Сидоренко и Валентина Абозовская. Через них разведчицы получали от партизан задания, листовки, сводки Совинформбюро, продукты, а им посылали paзведывательные данные и медикаменты.
    По вечерам девушки часто собирались вместе на квартире у Лидии или Марии, чтобы обменяться впечатлениями, накопившимися за день, обобщить собранные сведения, наметить план на завтра, договориться, кто пойдет на связь в бригаду. Поселок Тарокомбината стоял особняком за Двиной. Люди здесь жили дружные, самоотверженные. Тарокомбинат являлся удобным местом для проникновения в город армейских и партизанских разведчиков и выхода из города. Десятки советских военнопленных получали здесь помощь и приют, перед тем как уйти в партизаны.
    В поселке иногда устраивались вечеринки. Но молодежь собиралась не для того, чтобы веселиться. Это был единственный способ обойти рогатки оккупационного рожима, открыто собраться вместе, лучше узнать друг друга, услышать что-либо новое, встретиться с нужным человеком.
    Часто на вечеринки приходили немецкие солдаты. Многим из них нравились русские и белорусские народные песни и танцы. Иногда попросит немецкий солдат:
    - Рус, сыграй «Катюшу»! - И над настороженным поселком вдруг взлетал знакомый напев. Парни и девчата с радостью подхватывали любимую песню. В такие минуты они представляли иные «Катюши», первые залпы которых еще летом 1941 года прогремели под Оршей, мысленно были рядом со своими отцами и братьями, сражавшимися с фашистскими ордами на фронтах воины.
    Валя, Лида и Мария старались не пропускать вечеринок. Здесь можно было услышать, о чем говорят люди, видеть, кто как себя ведет. Можно было вступить в разговор с солдатом или офицером гитлеровской армии, узнать, откуда и когда он прибыл, когда и почему собирается уезжать.
    В один из воскресных августовских вечеров 1943 года девушки заглянули на очередную вечеринку. Заняли, как обычно, свое место у порога, уклоняясь под разными предлогами от приглашений потанцевать. Вечер был в разгаре, когда зашли двое в форме немецких солдат. Раньше их здесь не примечали — значит, новички. Вели они себя довольно скромно, и это сразу бросилось в глаза. Стали позади девушек и смотрели на танцующих через открытую дверь, обмениваясь короткими репликами. Их речь не походила на немецкую. Девушки переглянулись. Один из них на ломаном русском языке обратился к Марии:
    — Почему девушки не танцевают?
    — А вы почему? — вопросом на вопрос ответила Мария.
    — Нет настроения. Не такое сейчас время, чтобы танцевать.
    — В таком случае пора и домой,— оказала Валя, чувствуя, что перед ними хорошие и нужные люди.
    Вышли иа улицу. Оказавшись наедине с девушками, одни из попутчиков, как бы продолжая начатый в доме разговор, бросил им упрек:
    — Нехорошо, девушки, ваши братья на фронте погибают, а вы здесь танцуете.
    — А что же мы должны делать? — наивно спросила Валя.
    — Надо воевать!
    — Где? С кем? — поинтересовались девушки.
    — В партизанском отряде.
    — В партизанском отряде? — удивилась Валя. — Не собираетесь ли и вы воевать в партизанском отряде?
    — Да, собираюсь!
    Наступило неловкое молчание. «Кто они? — думала Валя. - Кто скрывается под мундиром фашистского солдата? Не провокация ли?» В бригаде предупреждали, что в городе действуют провокаторы, провалилось много подпольщиков, перебрав в памяти все только что услышанное, отбросила эту мысль и, очнувшись от минутного оцепенения, спокойно, как будто и не было никакого разговора, сказала:
    — Ну, нам пора. Порядок есть порядок - скоро комендантский час. – И, не останавливаясь, девушки повернули на квартиру к Овсянкиной.
    На следующий день Валя, Лида и Мария решили никуда не выходить, отсидеться дома. «Так лучшее», - думали они. Но мысль о вчерашней встрече не давала покоя. С таким трудом и риском приходится отвоевывать каждою человека в лагере врага, из десятков и сотен отбирать того, кто нужен, кто не подведет, кто поможет в выполнении ответственного задания бригады. А тут вроде сами просятся.
    Что-то подкупающее, искреннее чувствовалось в этих солдатах. У них не было самоуверенности и наглой навязчивости, характерной для большинства гитлеровских солдат и офицеров. Даже внезапно прерванный разговор и поспешный их уход не вызвал у них раздражения. Молча, застыв на место, солдаты провожали их взглядами до самой квартиры.
    — Завтра пойду в бригаду, расскажу об этой встрече, — заявила Валя подругам. — Посоветуюсь, что делать дальше. Вот так, прямо, могут говорить или друзья или провокаторы. Попробуй разберись.
    Так и порешили. День клонился к закату. Вместе собрали узелок с нехитрыми пожитками для «обмена» в деревне на продукты. Хотя пропуск у Вали был настоящий, но осторожность всегда нужна. Поели картошки в мундирах с солью, запили холодной водой и стали готовиться ко сну.
    В дверь постучили. Лида взглянула в окно и, бросившись прикрывать разобранную постель, прошептала:
    — Девушки, вчерашние знакомые!
    — Ну, что же, продолжим разговор,— оживилась Валя и пошла открывать дверь.
    — Милости просим, господа партизаны! — отвешивая низкий поклон и уступая дорогу, встретила она незваных гостей.
    — А почему бы и нет, - в тон ей ответил среднего роста, стройный темноволосый солдат.
    - Нет, вы это серьезно? Вот здорово! Непобедимые немецкие солдаты, и вдруг захотели в партизаны! Офицеры, а может, сам Гитлер обидел? -захлебывалась от смеха Валя.
    — Не надо смеяться, девушки, - совершенно серьёзно заявил он. - Давайте лучше знакомиться. Я – Вилим, а это мой друг Вацлав.
    — Валя, Лида и Мария — учительницы без учеников, - представила разом всех Шелухо. — Чем можем служить?
    - Мы не фашисты и даже не пемцы, — присаживаясь к столу заговорил Вилим. — Мы чехи, чешские комсомольцы. Не по своей воле носим эти мундиры. Они жгут тело. Мы ненавидим фашистов. Они поработили народы Европы, в том числе и нашу родину — прекрасную Чехословакию. Теперь в опасности первая в мире страна социализма. Верим - Россия победит, но и мы не можем стоять в стороне. Помогите нам связаться с партизанами. Вам это легче сделать. Видим, вы настоящие советские девушки.
    Вилим и Вацлав рассказали о себе, как они оказались в войсках вермахта, о давно задуманном плане побега. Но как и куда? Здесь они никого не знают.
    Расставаясь. Валя сказала:
    — Не знаю, что вам и посоветовать. Люди мы городские, а партизаны, говорят, находятся в лесах. Пойду завтра в деревню добывать продукты — попытаюсь расспросить. Заходите.
    Так Валентина Шелухо, Лидия Овсянкина, Мария Цветкова, а затем и Клавдия Потапенко познакомились с чешскими патриотами Вилимом Креузигером и Вацлавом Шмоком, которые работали в немецких полевых авиаремонтных мастерских на витебском аэродроме, а через них — с немецким антифашистом Фрицем Шнайдером.
    Вилим Губертович Креузигер был членом Союза Коммунистической молодежи Чехословакии с 1930 года. Неоднократно арестовывался и сидел в тюрьмах за политическую деятельность, лишался права проживать в родном городе Юзофове и его окрестностях. В период фашистской оккупации страны активно участвовал в рабочем движении. В конце 1942 года был мобилизован в вермахт и в составе легкой полевой авиамастерской отпраплен на советско-германский фронт в качестве авиаслесаря. Весной 1943 года он попал на витебский аэродром. С первого же дня службы в армии Вилим делал все, чтобы поступавшие в мастерскую немецкие боевые самолоты как можно дольше находились там или направлялись для капитального ремонта на военные завода в Германию.
    На витебском аэродроме он привлек к подрывной работе своего соотечественника Вацлава Шмока и немецкого антифашиста Фрица Шнайдера, работавшего механиком по электроприборному оборудованию. Так возникла группа диверсантов, действовавшая на аэродроме на протяжении четырёх-пяти месяцев 1943 года. Будучи высококвалифицированными специалистами, Вилим, Вацлав и Фриц устраивали скрытые дефекты в бензобаках, приборах, системе энергопитания и сигнализации самолетов, ослабляли узлы крепления, уничтожали гидравлическое масло, острый недостаток в котором испытывали немцы.
    Установив контакт с группой В. Д. Шелухо, антифашисты еще больше активизировались. Они распространяли листовки, полученные от подпольщиц, вели агитационную работу среди немецких солдат, добывали медикаменты для партизанского госпиталя, сопровождали девушек по городу для сбора разведывательных данных, передавали подробнейшую информацию об аэродроме, подавали сигналы советским самолётам, взорвали склады боеприпасов и продовольствия.
    Столкнувшись с фактами саботажа на аэродроме, гитлеровцы взяли под подозрение всех, кто имел отношение к ремонту самолетов. Чтобы предотвратить провал, Вилим Креузигер и Вацлав Шмок получили указание уйти в лес. 10 октября 1943 года в сопровождении Валентины Шелухо и Лидии Овсянкиной они прибыли в партизанскую бригаду «Алексея». Партизаны тепло встретили своих чехословацких братьев.
    Вилим Креузигер возглавил в бригаде интернациональную группу, состоявшую из чехов, словаков, югославов и нем цев. Они храбро сражались с фашистскими захватчиками, участвовали во многих боевых операциях, в том числе в боях с карателями у озера Налик. Вацлав Шмок входил в группу подрывников, которая спустила под откос два эшелона с живой силой и техникой противника: 16 октября 1943 года в районе станции Сосновка и 18 октября в районе станции Замосточье. Он штурмовал вместе с партизанами многие гарнизоны противника, восемь раз подрывал рельсы на железных дорогах. Только в апреле 1944 года уничтожил из своей снайперской винтовки 20 гитлеровцев. Был дважды ранен. На боевом счету Вилима Креузигера 7 подорванных автомашин, 2 бронемашины. 12 yничтоженных мостов и до 10 километров линий телефонной связи противника. Вот один из примеров храбрости и мужества Вилима Краузигера.
    Уже девять дней бригада «Алексея» отражала бешеный натиск фашистских карателей в Ушачском районе. Отряд «Прогресс», в котором находился Kpеузигер, держал оборону на дороге Логи - Бушенка. 25 апреля 1944 гада две роты отряда были брошены в обход гитлеровцев, угрожавших прорвать оборону между соседними партизанскими бригадами. Оставшиеся две роты были внезапно атакованы пехотным батальоном противника. Завязалась жестокая схватка. Казалось, вот-вот гитлеровцы сомнут передовые линии партизан. В этот критический момент на бруствере окопа выросла стройная худощавая фигура Валима Креузигера. Презирая смерть, он поднял автомат над головой и крикнул: «Вперед, товарищи, за Родину!» Громовое «Ура!» потрясло поле боя, а партизаны все, как одни, бросились вперед. Противник не выдержал натаска и обратился в бегство. Партизаны униитожили 45 гитлеровцев, в том числе командира батальона.
    После соединения с частями Советской Армии в июле 1944 года чехословацкие патриоты участвовали в освобождении своей родины в составе корпуса генерала Свободы, сражались под Дуклой, Ратибором, Опавой, Моравской-Остравой.
    …Проводин Креузигера и Шмока в лес, Шелухо и Овеянкина возвратились в Витебск, чтобы отправить к партизанам группу немецких антифашистов. Но было уже поздно. Часть, в которой они служили, неожиданно отправили нa фронт.
    Однажды Валентина Демьяновна Шелухо получила задание добыть план Bитебска с нанесеаными на него военными объектами врага. Задание не из легких. Для выполнения его необходимо было проникнуть, что называется, в самое логово оккупантов в городе. Партазанская разведчица снова решила прибегнуть к помощи антифашистов.
    В октябре 1942 года Валентина познакомилась с сотрудником витебской фельдкомендатуры. Он назвал ей только свое имя — Эрих. Как затем выяснилось, Эрих был немецким коммунистом, журналистом по профессии, ненавидел фашизм, но действовал исключительно осторожно. Прежде чем довериться Валентине, он долго проверял ее. Когда убедился, что она действительно ненавидит фашизм и активно борется с ним, начал помогать нашей разведчице. Эрих выдал ей специальный пропуск фельдкомендатуры, неоднократно давал бланки пропусков с подписями и печатью для партизанских связных.
    Из бригады «Алексея» Валентина приносила в город сводки Совинформбюро, газеты, листовки. Эрих разбрасывал и расклеивал их в самых опасных местах: в комендатуре, на дверях штабов немецких воинских частей, на приказах и объявлениях гитлеровцев, подкладывал в служебные папки немецких офицеров. Он дважды предупредил партизан о предстоящих карательных экспедициях против них. Свои донесения он подписывал: «Таинственный друг». Как представителю фельдкомендатуры, Эриху не составляло особого труда нести разведку. Он заходил в любую воинскую часть, предъявлял свое удостоверение, получал необходимые данные и затем передавал их Шелухо. «Таинственный друг» помог нашей разведчице добыть и план Витебска, нанести на него военные объекты врага. По этому случаю в дневнике партизанской бригады «Алексея» имеется следующая запись: «Подпольщицей Шелухо Валентиной из витебской фельдкомендатуры был добыт план города Витебска». За этими скупыми словами таится напряженная работа, требовавшая величайшей собранности и риска, непоколебимой веры в победу нашего справедливого дела.
    О «Таинственном друге», к сожалению, нам известно очень мало, только его имя. В свое время на предложение Валентины Демьяновны уйти в партизанский отряд Эрих ответил:
    — Борьбу с фашизмом можно вести везде. В армии для меня более выгодная позиция. Находясь здесь, я принесу больше пользы для вас, чем в партизанском отряде.
    На этом они и расстались осенью 1943 года, когда Валентина получила указание уйти из города.
    После войны В. Д. Шелухо и ее боевые друзья вновь работают на ниве народного просвещения. Им есть что вспомнить, есть о чем рассказать нашему подрастающему поколению.
    В августе I966 года в Праге состоялся XVIII Всемирный конгресс Международной организации преподавателей художественных дисциплин. В числе делегатов Конгресса была и В. Д. Шелухо. Но самое радостное событие для нее произошло после конгресса. 14 августа 1966 года, после двадцатилетней разлуки, Валентина Демьяновна встретилась в городе Карвина с Вилимом Креузигером, познакомилась с его семьей: женой Марией - заслуженной учительницей школ ЧССР, дочерью Евой и сыном Петей .Встреча вылилась в настоящий праздник братской дружбы. Приветствовать В. Г. Креузигера и В. Д. Шелухо пришли товариши Вилима по работе. Друзья вспоминали боевые эпизоды из подпольной и партизанской борьбы на Витебщине в годы Великой Отечественной войны. Под аккомпанемент Евы исполнили любимые партизанские песни. В семье Kpеузигера все любяи и хорошо знают русский язык, часто говорят на нём, читают произведения советских писателей.
    Дружба чехословацкого коммуниста Вилима Губертовича Креузигера с витебскими подпольщиками продолжается, крепнет. В одном из писем Владимиру Гавриленко он пасал: «В течение 20 лет я с чувством любви и гордости всномина нашу партизанскую семью. Я люблю советских людей, которые принесли большие жертвы в борьбе за свободу народов мира. В большой любви к Советскому Союзу и Советскому народу я воспитываю своих детей и ежедневно напоминаю им, что без помощи Советского Союза мы не были бы свободны».

    http://narodsopr.ucoz.ru/index/stranica_8/0-338



    logo.print.gif

    Любовь, схожая с легендой


    Русская разведчица Маша и немецкий антифашист Отто погибли в бою в марте 1943 года и вместе похоронены в Глушковском районе.

    Нет повести печальнее на свете,
    Чем повесть о Ромео и Джульетте.

    Кому не знакомы эти проникновенные шекспировские строки? Они созвучны трагической судьбе двух молодых людей – 18-летней Маши Васильевой из Рыльска и 30-летнего Отто Адама из немецкого города Лейпцига, встретившихся в пору тяжких испытаний Второй мировой войны на курской земле.

    Не враг, а друг

    article.020773.1.jpg


    До войны Маша Васильева училась в рыльской школе № 1 имени Г.И. Шелихова, окончила восемь классов. Муся, как ее звали подруги и мама Елизавета Николаевна, ничем не выделялась среди сверстников, разве что своей серьезностью, рассудительностью, начитанностью. Училась хорошо, особенно ей давался немецкий язык и по этому предмету имела одни пятерки. Муся считала, что язык Гейне и Маркса нельзя знать плохо.

    Свою учебу она продолжила в средней школе села Званного Глушковского района – оттуда родом был ее отец Михаил Георгиевич, расставшийся с Елизаветой Николаевной и работавший в лесничестве. Там, в Званновской школе, Маша вступила в комсомол и перед самой Великой Отечественной войной получила аттестат зрелости.

    В октябре 1941 года фашисты оккупировали Рыльский и Глушковский районы. Гарнизону требовались переводчики для работы в комендатурах, а они располагались не только в городе, но и в крупных селах. По приказу начальника комендатуры Рыльска были организованы лично им курируемые курсы переводчиц из числа молодых девушек. Попала на эти краткосрочные курсы и 16-летняя Маша Васильева. К этому времени с комсомолкой установил связь базировавшийся в Глушковском районе штаб партизанского отряда имени Щорса под командованием Афанасия Яковлевича Синегубова. Точно не известно, какие документы предъявила немцам Маша, но герр комендант охотно принял на работу толковую девушку, белокурую красавицу с косами, аккуратно уложенными вокруг головы, одевавшуюся по-городскому и носившую модные шляпки. Юный возраст фройлен Маши не вызывал у немцев подозрений, что она связана с подпольем. Кроме устного перевода, в ее обязанности входила перепечатка на пишущей машинке приказов, рапортов, из которых разведчица черпала важные сведения, копируя их.

    В комендатуре она познакомилась с обер-лейтенантом Отто Адамом, начальником оружейного склада, облеченного особым доверием коменданта.

    article.020773.2.jpg

    Интендант оказывал девушке знаки внимания, иногда провожал до дома поздними вечерами. В разговорах постепенно раскрывался внутренний мир Отто. Человеку мирной профессии – скорняку была ненавистна война, но в 1939 году в результате всеобщей мобилизации его против воли поставили «под ружье» и направили на фронт – сначала в Польшу, а после нападения Германии на СССР он оказался в Курской области и служил в рыльском гарнизоне. Отто рассказал Марии с болью в голосе, что в Польше был свидетелем, как в концлагерях варварски обращались с военнопленными и с гражданским населением, как уничтожали в печах людей разных национальностей. И содрогался от жестокости «нового порядка» на русской земле, при котором происходили массовые расстрелы людей, подозреваемых в связях с партизанами, а также сельских жителей, посмевших не сдать продукты в пользу немецкой армии. Многие становились жертвами карательных репрессий.

    Мария поверила в искренность исповеди обер-лейтенанта и стала ему доверять, а после того как он заметил у нее на квартире связных из группы подполья и не доложил об этом начальству, немецкий интендант еще больше расположил к себе Машу. В комендатуре он вел по телефону важные разговоры громче обычного, чтобы в соседнем кабинете переводчица смогла их услышать. Или же вроде бы по рассеянности оставлял у нее на столике секретные документы для их перепечатки. Комсомолка прятала эти сведения в «закрытый почтовый ящик», оттуда они попадали на конспиративную квартиру, дальше в партизанский отряд и на Большую землю. Таким образом Маша могла передать нашим о готовившихся карательных операциях; списки людей, подлежавших угону в Германию на принудительные работы, фамилии тех полицаев и старост из числа русских, особо зверствовавших, стараясь выслужиться перед новыми властями.

    Маша и Отто все чаще общались, доверяя друг другу. По взглядам, которыми они обменивались, было видно, что их чувства уже не скованы служебными обязанностями, а существуют сами по себе. Ни в каких документах, ни в какой летописи не мог быть отражен долгий путь их взаимоотношений. Возможно, что было так: молодые люди шли по улицам весеннего Рыльска. Спустились с горы Ивана Рыльского и подошли к берегу Сейма, полноводного от сильного паводка. Старинный город был окутан белой дымкой цветущих садов. И тут сердце девичье проснулось. А Отто давно пылал нежными чувствами к русской девушке и постарался окончательно рассеять ее сомнения относительно своего отношения к военной службе в рядах вермахта. С потеплевшим взором широко распахнутых глаз признался: «Я не хочу больше убивать, не хочу умирать. Потому и спешу в ваш дом каждый вечер. Боюсь, что без вашей веры в справедливость борьбы с фашизмом утрачу то, что во мне появилось не без вашего участия… Утрачу совесть».

    С того момента Маша стала воспринимать немца Отто не как врага, а как сподвижника и близкого друга. Он ответил готовностью помогать подпольщице. Будучи начальником оружейного склада, Отто втайне передавал девушке толовые шашки, взрыватели для мин, помогал вынести из комендатуры оружие.

    Нацисты со свастикой, крепко засевшие в Рыльске, чувствовали себя хозяевами жизни и, несмотря на опасность со стороны партизан, позволяли себе всякие вольности. В городе работали рестораны, казино и другие увеселительные заведения. Молодой офицер приглашал фройлен Машу в казино якобы для того, чтобы отдохнуть и послушать концерт. За столиками кстати было заводить разговоры, в том числе с занимавшими ответственные посты немцами. Опьяненные шнапсом, они болтали лишнее, и порой в этих развязных высказываниях проскальзывали важные сведения.

    Об опасной работе Муси, связанной с партизанами, знала, кроме подпольщиков, лишь ее мать Елизавета Николаевна. А знакомые и даже незнакомые ей люди прямо в глаза обзывали девушку «немецкой курвой», «овчаркой» с добавлением крепкого русского мата. Скрепя зубы Мария вынуждена была проглатывать незаслуженные оскорбления, а мысленно ее душа кричала: «Верьте мне, люди!»

    Мария Васильева напоминает образ другой русской подпольщицы, Нилы Снижко, работавшей в условиях оккупационного режима переводчицей в комендатуре. На долю героини драмы Афанасия Салынского «Судьба барабанщицы», как и на долю реальной девушки Маши, вчерашней школьницы, выпало столько мук, что представить трудно, и она мужественно их переносила.

    В начале 1943 года в комендатуре стали замечать, что происходит утечка информации. Подозрение пало на переводчицу Васильеву. Параллельно была организована ревизия на оружейном складе и обнаружена недостача оружия. Когда угроза разоблачения подпольной деятельности молодых людей, иначе говоря, угроза фашистской петли, нависла над ними, Маша и Отто тайно бежали из Рыльска. 10 февраля 1943 года след их из комендатуры простыл. Они переправились в Глушковский район в отряд Синегубова.

    Приберегли два патрона для себя

    Отряд имени Щорса действовал с октября 1941 года и входил в состав 2-й Курской партизанской бригады. В зоне его влияния находились Глушковский, Рыльский, Крупецкой районы, часть Сумской области и даже Орловщина. Народные мстители взрывали мосты, пускали под откос паровозные составы; во время внезапных налетов на комендатуры убивали немцев и полицаев. Партизаны сражались в прифронтовой полосе, ведь в марте 1943 года Рыльский и Глушковский районы всё еще находились под пятой у фашистов, начавших в качестве реванша за свое поражение в Сталинграде готовиться к летнему наступлению и крупнейшей операции под Курском.

    К этому времени отряд имени Щорса насчитывал 250 «штыков». Вступление в него М.Васильевой и Отто Адама вызвало у партизан пересуды, они очень настороженно отнеслись к Отто, ведь он немец и наверняка любил фатерлянд – свою родину. Но по мере узнавания чужака в нем почувствовали «своего парня». Как и его новые товарищи, он ел простую пищу, курил цигарку-самокрутку из злой махорки, носил телогрейку и шапку-ушанку с распущенными «ушами». Стал немного изъясняться по-русски, благо что «учительница» была всегда рядом. Главное же, чем расположил к себе Отто, – он четко выполнял все задания. Одно из них было совсем не обычным. В группу Адама входили Маша и боец Владимир Голованов. Они разыгрывали целые инсценированные спектакли. Отто, переодетый в форму гауптмана (капитана), в лайковых перчатках и с моноклем, как важный господин восседал в коляске, запряженной гнедым резвым жеребцом. Рядом сидела в качестве переводчицы надменная фройлен Маша, а роль ездового исполнял Голованов, тоже переодетый в немецкую форму. На случай обстрела в коляске было спрятано оружие, прикрытое соломой.

    Троица подкатывала к железнодорожным станциям, и Отто под видом проверки по-немецки вел переговоры с руководством станции, разговаривал свысока, узнавал графики прохождения поездов и пути их следования. Однажды на одной станции он так отчитывал «подчиненных» за плохую работу, что те потеряли дар речи, а затем на их глазах распорядился отогнать три состава, в которых перевозили скот, мешки с цементом и посылки из Германии.

    Полученные разведданные связисты отряда передавали в штабы красноармейских формирований. Удачно проведенные с риском для жизни наскоки в самое логово врага окончательно рассеяли подозрения по отношению к Отто.

    В 1961 году бывший командир отряда А.Я. Синегубов написал своей рукой воспоминания, находящиеся в фондах Рыльского краеведческого музея. Есть в этом письме и такие строки: «Во многих селах Глушковского, Рыльского, Крупецкого районов, где бывал отряд, население знало, что в числе наших бойцов воюет немец. Его так и называли: Отто – немец-партизан. И Адам оправдал поручительство Маши в преданности нашему общему делу. Отто и Маша действительно совершали чудеса. Они выполняли сложные и трудные задания по разведке. Вместе с отрядом участвовали во многих боях против немецких оккупантов и завоевали уважение к себе всех бойцов.

    Помню, в одном бою в марте 1943 года в Казенном лесу возле села Неониловки нацисты бросили на нас полк солдат, а нас было всего 250 человек. Очень тяжелым был бой: нам приходилось отбивать атаку за атакой, а боеприпасы кончались. Положение создалось угрожающее. И тогда Маша, смелая дивчина, поползла к убитым немцам и притащила пулемет, патроны. Из этого пулемета Отто стал строчить по немцам. У убитых забирали боеприпасы. Враги потеряли около пятисот человек и были вынуждены отступить, а мы ушли в другие леса».

    Совместная деятельность антифашиста и русской разведчицы способствовала их сближению. Они уже не скрывали своих чувств. В отряде их называли жених и невеста, и товарищи старались оставить их наедине, как только представлялась такая возможность. Молодые люди мечтали пожениться, вели разговоры о своем будущем – хотели после войны, конец которой уже вырисовывался, уехать в Москву, чтобы учиться. У Отто было стремление стать мостостроителем, а Маша решила стать учителем. Не знали, какая участь ждет их в скором времени.

    20 марта 1943 года Отто, Маша и Голованов вновь отправились, как оказалось, в свою последнюю разведку. Когда спустя четыре дня они возвращались в отряд, то в Ходейковском лесу, невдалеке от реки Сейм, напоролись на засаду. Их выдал предатель староста села Ходейково Бондаренко. Партизаны стали отбиваться от немцев, выдержали несколько атак. В ходе перестрелки тяжело ранило Голованова.

    Во время внезапно возникшей передышки Отто стал лихорадочно размышлять. Эту ситуацию представил себе писатель Василий Алёхин в романе-трилогии «Сполохи над Сеймом» (в третьей части «Пуля на двоих»): «Девушка, которая рядом с ним, не простая путеводная ниточка из прошлого в настоящее. Ниточка-то потянулась к будущему. А я поверил было в счастье… Разве эта девушка не заслуживает счастья? Разве не ради этого пришла в жизнь? Пришла и в мою жизнь, в мое сердце. Отто долгим взглядом вглядывался на Машу, такую родную, такую близкую. Кто она мне? Друг? Но друзей только помнят, а я готов отдать ей свою верность. Верность – навечно. Ах, как нелепо гибнуть, когда тебе улыбается счастье, когда только начал освобождаться от страха за собственную жизнь».

    Стрельба возобновилась. Враги приближались все ближе. Они хотели взять партизан живыми. Помощи ждать было неоткуда, а патроны были на исходе. Два из них разведчики оставили для себя. Отто чувствовал близкий конец и принял очень непростое для себя решение. Он содрогнулся, представив, что любимую будут пытать в гестапо, а потом повесят или расстреляют.

    Оставались считанные секунды. Отто вынул из кобуры вальтер. Маша поняла его намерение, но не отстранилась, когда Отто привлек ее к себе, обняв за плечи. Маша прижалась щекой к его щеке, виском своим к виску любимого человека. Раздались два выстрела. Сначала Отто выстрелил в Машу, а потом покончил с собой.

    Владимир Губанов узнал о смерти своих боевых товарищей, придя в сознание в деревенской хате, от женщины, которая подобрала парня и его выхаживала. А ей передали по «народному радио» о печальной участи Отто и Маши.

    Героев похоронил прямо в лесу один рыбак, и не в гробу (сбивать доски было некогда), а в простынке. Через несколько дней сюда добралась Елизавета Николаевна. Ей дали лопату, и женщина разрыла могилку. Тела Маши и Отто было уже не узнать. Она признала дочь лишь по белокурым косам, отрезала их себе на память, а на самой могиле посадила липу.

    Могила была по существу заброшена, пока в 1945 году прах влюбленных не перенесли в братскую могилу села Званного. А в 1965 году по случаю 20-летия Великой Победы – в братскую могилу в поселке Глушково.

    Лучшая награда – народная память

    За свой героизм ни Маша, ни Отто не получили никакой государственной награды, и лучшая награда патриотам – память народная. После окончания войны перв ыми об этой паре разузнали краеведы и музейные работники. В Глушковском краеведческом и Рыльском краеведческом музеях я с интересом ознакомилась с экспозициями, посвящёнными М. Васильевой и О. Адаму, с документами. В Рыльске есть письменные свидетельства очевидцев тех грозных событий. Заинтересовали меня предметы, принадлежавшие Маше Васильевой: тетрадь в клеточку по геометрии, где ее рукой аккуратно написан текстовой материал, сопровождающий геометрические фигуры; вышитая ею небольшая картинка на льняной ткани; школьные и семейные фотографии Маши, а также ее фотопортрет с косами, выполненный, когда ей было лет 16. Все очень трогает душу.

    Эта необычная для военного времени история разными путями доходила до журналистов, местных литераторов, профессиональных писателей. Первооткрывателем волнующей темы следует считать курского драматурга Олега Викторова, участника Великой Отечественной войны, с которым я встретилась незадолго до его смерти в 2006 году. И он мне рассказал, что послужило толчком для обращения к материалу с драматическим концом. В 1959 году Олег Сергеевич, по образованию юрист и работавший тогда в областной прокуратуре, в составе группы прокуроров расследовал в Глушковском районе злодеяния бывшего старосты села Ходейково Бондаренко. Фашистский прихвостень 15 лет скрывался от справедливого возмездия. На суде были представлены факты его участия в казнях советских людей и издевательствах над односельчанами. Он-то и поведал о гибели Маши и Отто.

    История любви русской девушки-разведчицы и немецкого офицера-антифашиста не давала покоя Викторову как начинающему драматургу. Целый год он работал над драмой, вылившейся в пьесу «Это было под Курском» («Отто Адам)», которая под разными заголовками была поставлена в Курском, Белгородском и Сумском драмтеатрах, а спектакль «Это было под Курском» самодеятельного театра Курского завода резиновых технических изделий сняла на пленку в 1961 году областная студия телевидения. При этом артисты играли в реальной обстановке в Глушковском районе, возле села Званного. Об этой пьесе и ее реальных героях написал журнал «Огонек» (№20, май 1961 года). Статью перепечатала немецкая газета «Wochen Post», и родные Отто Адама узнали о его судьбе, которая была им неизвестна. Надо ли говорить, что пережила при этом известии фрау Лине Адам, узнавшая, что ее родной сыночек нашел свой последний приют на чужбине. Она очень хотела приехать в СССР на место погребения сына, но из-за «железного занавеса» ей отказали в визе. Зато такую поездку удалось совершить дяде Отто – Фритцу Байеру и его жене Элизабет. Еще до войны Фритц вступил в коммунистическую партию Германии, а после войны был директором Лейпцигской высшей партийной школы, к тому же за активную антифашистскую деятельность его наградили Ленинской юбилейной медалью, и отказать в визе для поездки в СССР такому человеку не могли. Супружеская пара приехала в Глушково в мае 1970 года, когда отмечалось 25-летие Великой Победы.

    О подробностях частного визита рассказала мне заслуженный учитель РФ Нина Митрофановна Бондаренко:

    – Гости из ГДР приняли участие в торжествах в парке имени Фрунзе и возложили на братскую могилу венок от своей семьи, дотронулись рукой до мемориальной плиты, словно хотели согреть своим теплом холодный камень.

    От Фритца мы узнали об Отто. Он был спокойным, незлобивым человеком; ни в каких митингах и путчах не участвовал, политикой не интересовался и антифашистом себя не считал, в отличие от отца. Когда Отто воевал в Польше, то отец и его брат Фритц за политическую деятельность оказались в концлагере. Фритцу удалось освободиться, а вот отец Отто не выдержал пыток и погиб. Приехавшему домой на побывку племяннику дядя сообщил грустную весть. Смерть отца и увиденные в Польше злодеяния перевернули его психологию, и он стал убежденным антифашистом. Узнав о переходе Отто на сторону красных, часть соотечественников назвала его предателем. Но были и иные немцы, об этом говорит, в частности, такой факт: в Трептов-парке, на кладбище, где лежат погибшие советские воины, находится памятник: тоненькая юная девушка с длинными косами положила голову на плечо немецкого офицера, и надпись на бронзовой доске написана по-немецки «Светлой любви Маши Васильевой и Отто Адама (1941-1943)».

    …Мы с немецкими гостями съездили на то место, где погибли Маша и Отто, поклонились святой земле. Побывали мы и в Званном, на братской могиле, куда первоначально были перенесены останки героев. Это место памятно мне еще и потому, что в мае 1945 года здесь меня приняли в пионеры.

    Послесловие

    В парке имени Фрунзе поселка Глушково есть памятник глушковцам, погибшим в борьбе с нацистской Германией. Он возвышается над братской могилой. На мраморной доске, помимо других имен, обозначены фамилии: Васильева М.М. – партизанка (1925-1943), а ниже – Отто Адам (немец) – партизан (1913-1943). Их имена занесены также в 11-й том областной Книги памяти.

    article.020773.3.jpg

    В будние дни в парке тихо, раздается только пение птиц. Шелестят листвой липы, клены, выбросили «белые свечи» каштаны – они словно салютуют патриотам.

    … Уснули навеки два сердца, соединившиеся в одно. Малоизвестный поэт, описав похожую историю, воскликнул :

    И он закрыл глаза. И заалела кровь,
    По шее красной лентой извиваясь.
    Две жизни падают, сливаясь,
    Две жизни и одна любовь.

    Несмотря на драматическую концовку, жизнь русской девушки и немецкого парня стала символом благородства, смелости, самопожертвования и всего, что возвышает человека. Уж сколько лет в народе жива история, похожая на легенду.

    http://www.kpravda.ru/article/society/020773/print/
     
    Последнее редактирование: 9 апр 2015
  2. Offline

    Боян Завсегдатай SB

    Регистрация:
    8 июн 2008
    Сообщения:
    2.372
    Спасибо SB:
    3.053
    Отзывы:
    76
    Страна:
    Russian Federation
    Из:
    .
    Интересы:
    .
    Сын и дочь Фрица в советские времена несколько раз приезжали к нам в Ярцево, где в школьном музее средней школы № 1 была мини-экспозиция, посвящённая ему. К сожалению, большего, чем написано о нём в Вики, я ни от кого не слышал...
     
    Дождевой Земляк и Wolf09 нравится это.
  3. Offline

    Wolf09 Старый Волк Команда форума

    Регистрация:
    27 фев 2012
    Сообщения:
    19.195
    Спасибо SB:
    86.908
    Отзывы:
    1.270
    Страна:
    Russian Federation
    Из:
    Нижегородская губерния
    Имя:
    Алексей
    Интересы:
    История государства российского
    Интересно, а фотографии приездов в Ярцево сохранились?
    Может быть на краеведческих сайтах?
     
    Дождевой Земляк нравится это.
  4. Offline

    Боян Завсегдатай SB

    Регистрация:
    8 июн 2008
    Сообщения:
    2.372
    Спасибо SB:
    3.053
    Отзывы:
    76
    Страна:
    Russian Federation
    Из:
    .
    Интересы:
    .
    В школе тогда фотографировали, но где уже найдёшь эти фотки. Все краеведы на Батле сидят, других сайтов нету) Мать моего друга - учительница немецкого поддерживала с дочерью Фрица дружеские отношения, переписывалась с ней, бывала в гостях в ГДР.
     

Поделиться этой страницей